Индекс Социального Благополучия: Мировой обзор 2020-24

Ключевые понятия

Социальное благополучие предполагает производство и сбережение человеческих жизней, а также минимизацию социального угнетения. Субстанциально понимаемое социальное благополучие составляет цель и задаёт критерии развития исторически сложившихся человеческих сообществ.

Индекс Социального Благополучия учитывает способность наций к воспроизводству (суммарный коэффициент рождаемости) и ранжирует их по результатам сбережения человеческих жизней (уровень младенческой смертности, средняя продолжительность жизни, распространённость умышленных убийств) и минимизации главных факторов социального угнетения (уменьшение разрыва между богатыми и бедными, обеспечение детей средним полным образованием).

Картина мира меняется

Индекс Социального Благополучия стран мира, рассчитанный по данным на начало 2020-х годов, наглядно показывает и помогает осознать экзистенциальную противоречивость и риски эволюции современных наций.

Анализ показателей социального благополучия обнаруживает ситуацию глобальной неопределённости в отсутствие адекватных цивилизационных ориентиров, ибо ориентиры развития, на протяжении нескольких столетий задаваемые коллективным Западом, оказались во многом дискредитированы – в первую очередь на опыте самой цивилизации Запада.

Следует отметить, что представление о цивилизационном превосходстве Запада «инсталлировано» в сознании современного образованного человека в виде хрестоматийного рейтинга стран мира по ВВП (ППС) на душу населения, а также производного от него рейтинга наций по индексу «человеческого развития» (первым из трёх показателей ИЧР выступает тот же душевой ВВП).

Рейтинг по ВВП показывает, что в современной глобализированной экономике рыночная стоимость товаров и услуг, а соответственно и доходы, концентрируются в странах Запада. Точнее, концентрировались до последнего времени. При этом нужно учесть, что в мире-системе финансового капитализма показатели ВВП отражают скорее «дереализацию» экономики, чем соотношение реальной экономической мощи, – антрополог Эмануэль Тодд проницательно и честно исследует этот феномен в книге с красноречивым названием «Поражение Запада»[1].

В свою очередь ранжирование стран по индексу «человеческого развития» призвано убедить нас в том, что страны глобализированного Запада опережают всех не только по доходам, но также по продолжительности жизни и якобы по уровню образования своих граждан. Хотя на деле ИЧР измеряет продолжительность образования в странах мира, тем самым стимулируя спрос и предложение на глобальном рынке образовательных услуг. Однако такое измерение ничего не говорит о качестве образования. Между тем в США, которые доминируют на глобальном рынке образования, фиксируется снижение уровня[2] образованности и интеллектуального развития молодёжи. В Скандинавских странах, которые демонстрируют очень высокий ИЧР, наблюдается точно такое же падение показателей интеллекта[3].

Картина мира оказывается совсем не западно-центрированной, если сфокусировать внимание на жизнеспособности наций и результативности государств в сбережении человеческих жизней и минимизации социального угнетения. Выясняется, что по критериям и показателям социального благополучия глобализированный Запад, во-первых, не является лидером и образцом для остального человечества; во-вторых, показывает негативную, нисходящую динамику.

Глобальная тенденция – упадок Запада

Приведённые выводы становятся ещё более очевидными, если при анализе Индекса Социального Благополучия рассматривать не вообще все страны, находящиеся сегодня в Западном лагере, а именно мир-систему глобализированного капитализма, цивилизационно-формационное ядро которой составляют США и Великобритания, а также страны-основательницы Европейского союза Германия и Франция. Показательно, что великие державы Запада не входят не то что в топ-10, но и в топ-20 рейтинга по ИСБ, при этом Франция сегодня близка к выходу из третьего десятка списка, занимая 29 место, Германия занимает 41 место, США – 48 место, а Великобритания – лишь 53 место.

Для полноты картины рассмотрим ещё несколько знаковых стран Европейского союза. Нидерланды исторически были первым центром мир-системы капитализма и по сей день воспринимаются как передовая нация Запада, входя в топ-10 государств мира как по душевому ВВП, так и по ИЧР. Однако по индексу социального благополучия Нидерланды стоят лишь на 25 позиции, и, судя по падению рождаемости и росту числа умышленных убийств, снижение благополучия нидерландской нации будет продолжаться. Направление движения, общее для Европейского союза и Запада в целом, со всей наглядностью демонстрирует индекс Италии и Испании – страны, которые всегда были красой и гордостью Старой Европы, уже опустились в мировом рейтинге социального благополучия на 63 и 75 места соответственно.

Индекс Социального Благополучия со всей ясностью показывает, что упадок Запада – это не предсказание, а реальность. Хотя исторический упадок не бывает одномоментным. Будучи бенефициаром капиталистической глобализации, коллективный Запад обеспечил высокий уровень потребления и продолжительности жизни людей в рамках «золотого миллиарда». Этим обусловлены пока ещё сравнительно высокие позиции ряда развитых стран Запада в мировом рейтинге социального благополучия. В то же время Индекс, рассчитанный в 2024 году, зафиксировал глобальный сдвиг, который происходит прямо на наших глазах.

Отметим, что те западные страны, которые стоят выше других в рейтинге ИСБ, являются сравнительно небольшими национальными государствами, сохранившими общинный дух, что проявляется в последовательной политике государства по снижению уровня неравенства доходов граждан, по поддержанию семей и стимулированию рождаемости. В некоторых из этих стран ещё жива низовая религиозность (например, католическая идентичность народа Ирландии, сохраняющийся «кальвинистский пояс»[4] в Нидерландах), что также способствует удержанию рождаемости на уровне выше среднего по ЕС.

Проявлением жизнеспособности национального государства является сопротивление навязываемой глобалистскими элитами иммиграционной открытости с размыванием национальной идентичности под лозунгами этнокультурного разнообразия. Способные к такому сопротивлению государства в какой-то мере оградили себя от наблюдаемого сегодня в ЕС и США взрыва преступности, сохранили высоким уровень охвата своей молодёжи средним полным образованием и, как результат, имеют более высокий индекс социального благополучия.

После 2015 и особенно после 2020 года почти на всём пространстве глобализированного Запада – даже во Франции и Скандинавских странах, которые до того времени удерживали рождаемость на уровне близком к популяционному воспроизводству (СКР=2) – разворачивается демографическая катастрофа: резкое ускорение падения рождаемости совпало с резкой интенсификацией инокультурной иммиграции, что ставит под вопрос жизнеспособность многих западных, прежде всего западноевропейских, наций. Происходящее является результатом реализации глобалистского проекта по системному ослаблению национальных государств с переходом к корпоративным и сетевым технологиям форматирования атомизированных масс при абсолютном господстве глобализированной финансовой олигархии.

Крах либерального глобалистского проекта имеет не только внешние, геополитические причины – неспособность обеспечить глобальную монополию на внешнеполитическое насилие – но и внутренне, цивилизационное измерение. Финансовый капитализм завёл былых экономических лидеров в постиндустриальный тупик. Иммиграция из бедных стран в богатые, призванная скомпенсировать демографическую и экономическую депрессию ядра мира-системы финансового капитализма, на деле привела к снижению производительности труда и стала триггером социального кризиса. Показательно, что грозящее социальной аномией неблагополучие генерируется не на окраинах, а в цивилизационном ядре мира-системы Запада.

Консервативно-империалистический курс президента Трампа выглядит настоящим переворотом в США и Западном лагере, однако, его общество-устроительный потенциал объективно ограничен. Политический стиль: «бей своих, чтобы чужие боялись», - может быть эффективен в условиях экспансии, но не при стратегическом отступлении. Условием успеха имперского проекта является крепкая государственность, социальными предпосылками которой всегда выступали семья, религия и народ/нация. Между тем кризис этих основ человеческой цивилизации достиг максимальной глубины как раз на Западе, и Соединённые Штаты Америки, как показывает их низкий индекс, в XXI веке выступают не оплотом социального благополучия, но эпицентром его глобального кризиса.

Ближний Восток смотрит в будущее

Половину верхней десятки мирового рейтинга ИСБ занимают государства Ближнего Востока. Прежде всего речь идёт об арабских монархиях Залива, чьи правящие династии вложили доставшиеся им нефтегазовые доходы в развитие народного здравоохранения и образования, строительство общественной инфраструктуры. Как результат, средняя продолжительность жизни подданных монархий Залива достигла 77-79 лет; ситуация с младенческой смертностью здесь (КМС от 4,8 в Катаре до 6,4 в Кувейте) не хуже, чем в США и в КНР; обеспечено общедоступное бесплатное образование детей (так, в Катаре 84,4% жителей имеют полное среднее образование – это как в Великобритании или Венгрии). При этом поддерживается образцовый общественный порядок.

Особо следует отметить значительно более высокий уровень рождаемости у граждан стран Залива по сравнению с рождаемостью в массе проживающих здесь иммигрантов, что обусловлено преобладанием мужчин среди иммигрантов и запретом для неграждан с невысокими доходами заводить детей. Таким образом, массовый наплыв иммигрантов в Кувейт, Саудовскую Аравию, Бахрейн, Катар и ОАЭ не мешает этим государствам обеспечивать естественный рост государствообразующих народов.

В арабских монархиях Залива сложилась эффективная модель развития «ресурсных» локальных наций, которая сочетает глобальную открытость с закреплением и обеспечением во всех сферах общественной жизни привилегированного статуса государствообразующего народа как хозяина страны и носителя государственности. При этом права многочисленных иммигрантов ранжируются на основе имущественного ценза, что стимулирует экономическую активность и структурирует иммигрантов не как хаотичную массу, а как иерархию лояльных государству резидентов. Высокий индекс социального благополучия показывает, что цивилизационное ноу-хау аравийских монархий весьма актуально и заслуживает тщательного изучения.

Ещё одним ближневосточным государством, которое во многом может рассматриваться как образец социального благополучия, является Израиль. Доказывая свою историческую субъектность, новосозданное еврейское государство проявило завидную волю к жизни: Израиль являет собой уникальный пример развитой по всем экономическим и социальным меркам нации, которая вместо, казалось бы, «объективно неизбежного»[5] снижения рождаемости и демографического сжатия имеет оптимальный СКР = 3 и уверенный демографический рост. Что позволяет израильтянам обеспечивать поступательное экономическое развитие своей страны, наращивать мобилизационный потенциал вооружённых сил и выдерживать демографическое давление арабского мира.

Израиль имеет отличные показатели сбережения и продолжительности жизни, всеобщего среднего полного образования детей. При этом девятое место Израиля в рейтинге ИСБ объясняется высоким неравенством доходов граждан. Среднедушевой доход нижнего квинтиля израильского общества составляет всего 3450 $ за год – меньше, чем в соседнем Ливане. Децильный же коэффициент, то есть соотношение между средними доходами 10% наиболее обеспеченных и средними доходами 10% наименее обеспеченных граждан, достигает в Израиле 14,5 раз – такой уровень социального неравенства не характерен для развитых стран.

Высокий уровень неравенства доходов явно связан с этноконфессиональным разделением граждан государства Израиль: 80% «расширенного еврейского населения» и 20% израильских арабов, - что в совокупности составляет существенную проблему для устойчивости гражданской нации Израиля.

Соседство в топ-10 мирового рейтинга ИСБ теократических аравийских монархий и вестернизированного Израиля фиксирует успех внешне очень разных проектов национального строительства, обычно позиционируемых как антиподы. Анализ этого любопытного феномена обнаруживает неожиданное типологическое сходство и совместное отличие указанных проектов от актуальной модели Запада – религиозное основание, верность традиции, семейный образ жизни, то есть те принципы, которые сегодня попраны Западом. Что даёт повод задуматься о рецептуре социального благополучия.

Динамика социального благополучия в России

33-е место Российской Федерации в рейтинге ИСБ – гораздо выше Германии, США и Великобритании – показывает, что Россия обладает не только военно-политической, экономической, но и более широкой цивилизационной конкурентоспособностью.

Следует особо подчеркнуть, что взятые Россией в «эпоху Путина» стратегические ориентиры – геополитической суверенитет, экономическое самостояние, преемственность традиции русского мира-цивилизации – стали основой позитивной динамики социального благополучия. При этом по ряду показателей социального благополучия улучшения переросли в исторические достижения – не только по сравнению с «проклятыми девяностыми», как народ прозвал смутное время после развала СССР, но и в сравнении с советской эпохой.

Прежде всего речь идёт о росте средней продолжительности жизни. Россия ещё в позапрошлом веке отстала от стран Западной Европы по показателю ожидаемой продолжительности жизни. Советская Россия, победившая во главе СССР во второй мировой войне, к 1960-м годам сократила историческое отставание: ОПЖ - 68,75 года в РСФСР. Но с тех пор наблюдалась стагнация показателя из-за высокого употребления алкоголя и низкой продолжительности жизни у российских мужчин. В 1990 году средняя продолжительность жизни в РСФСР составила 69,19 года.

С начала 1990-х годов Россия переживала демографический кризис, и вплоть до 2005 года показатель ОПЖ оставался на уровне 64-65 лет. В 2006 году продолжительность жизни мужчин впервые с 1990-х годов превысила пенсионный возраст, составив 60,4 года. В 2012 году ОПЖ для обоих полов побила рекорд советского времени и составила 70,24 года; по итогам 2015 года впервые был превзойден уровень в 71 год; в 2017 году - 72 года; в 2019 году - 73 года. После ковидного проседания российский показатель ОПЖ вернулся к росту, превзошёл допандемийный уровень и составил 73,4 года. Это лучший показатель ОПЖ в российской истории. Однако в сравнении со многими другими странами Россия по-прежнему проигрывает, поэтому работа по повышению средней продолжительности жизни россиян должна быть системной и поступательной.

За последние десятилетия Россия добилась выдающихся результатов в снижении младенческой смертности. Коэффициент младенческой смертности – важный показатель качества системы здравоохранения и общей культуры сбережения жизни. Отметим, что в 2016 году Россия обошла США по показателю КМС и продолжает снижать уровень младенческой смертности. Сегодня российский показатель КМС (3,19) превосходит уже не только американский, но и например, французский.

 

Заметно снижается в России и смертность от внешних причин, включая умышленные убийства. В эпоху Путина страна не только отошла от страшных криминальных антирекордов периода постсоветского упадка, но и достигла исторических минимумов по количеству умышленных убийств. Показательно, что сегодня в России убийства происходят гораздо реже, чем в Великобритании, США, Германии и Франции.

Львиную долю смертности от внешних причин составляет смертность в дорожно-транспортных происшествиях. Для России высокая смертность на дорогах – очень больная и до сих пор неизжитая проблема, но и по этому больному вопросу достигнуты значительные изменения к лучшему. Для наглядности сравним ситуацию в России и в США.

Охват молодёжи полным средним образованием в России с советских времён оставался одним из самых высоких в мире. Но в последнее время наблюдается снижение этого стратегически важного показателя социального благополучия. Указанная негативная тенденция связана с массовой инокультурной иммиграцией, которая в ряде регионов уже замещает редеющее русское население. Сегодня по охвату молодёжи полным средним образованием Россия с показателем 90% занимает 22 место мирового рейтинга.

Необходимо признать, что динамика социального благополучия в России носит противоречивый характер. Так, к преимущественно бездетному и часто одинокому образу жизни население России, особенно в столицах, идёт даже не вслед, а вровень с Западом. Критическое падение рождаемости (СКР = 1,42 в среднем по стране, а в столицах и русских областях ещё ниже) и разрушение института семьи (полные семьи с детьми составляют лишь 14,5% всех домохозяйств) составляют фундаментальную слабость современной российской нации.  

Кроме того, в России с «проклятых девяностых» годов сохраняется образцово либеральный разрыв в доходах между богатыми и бедными: децильный коэффициент в России (9,4) превышает показатели большинства стран Евросоюза – выше только в Латвии, Литве, Греции, Португалии, Италии, Испании, Румынии и Болгарии. Такой доходный разрыв, при котором 10% населения имеет доходы ниже официального прожиточного минимума, дискредитирует объявленную российским государством борьбу с бедностью и подрывает национальное единство.

Динамика социального благополучия в Китае

Достижения КНР в улучшении социального благополучия вызывают не меньшее восхищение, чем рост китайской экономики. В начале 2020-х годов произошло поистине историческое событие – Китай обошёл США по показателю ожидаемой продолжительности жизни (ОПЖ 78,5).

Особенно впечатляюще выглядят усилия и результаты КНР по снижению младенческой смертности. По последним данным, Китай уже обошёл США и по показателю КМС.

В КНР редки умышленные убийства, и страна под руководством КПК имеет один из самых высоких индексов по этому индикатору социального благополучия.

По охвату молодёжи средним полным образованием КНР есть ещё куда расти – и это вопрос ближайшего будущего. Даже с тем уровнем охвата полным средним образованием (75,3%), который фиксировался в начале 2020-х годов, Китай мог бы стоять на рубеже топ-10 мирового рейтинга ИСБ, если бы рождаемость в КНР оставалась на том же уровне, который сегодня сохраняется в Индии – примерно 2 ребёнка на женщину.

То, что Китай, имея высокие показатели продолжительности и сбережения жизни, занимает 51-е место рейтинга ИСБ, обусловлено прежде всего крайне низким показателем рождаемости. С конца 1970-х годов, когда начались рыночные реформы Дэна Сяопина, КПК проводила политику «одна семья — один ребенок» с целью ограничения рождаемости. В начале 1990-х СКР в Китае опустился ниже двух. Отмена политики «одна семья — один ребенок» в 2015 году произошла уже на фоне спонтанного и очень быстрого снижения рождаемости к уровню один ребёнок на женщину.

СКР = 1 означает, что каждое поколение количество детей в Китае будет уменьшаться вдвое, и за 100 лет оно уменьшится в 16 раз. С начала 2020-х годов в Китае фиксируется естественная убыль населения, когда умирает людей больше, чем рождается. За 2021-2024 гг. естественная убыль составила 4.32 млн человек.

Демографическая пирамида Китая в XXI веке приобрела очертания, характерные для быстро стареющей и убывающей нации.

Демографическая пирамида Китая

Через непродолжительное время на пенсию выйдет многочисленное поколение 70-х — начала 80-х, а замещать выбывших работников будет некем, ибо последующие поколения всё менее и менее многочисленны. Растущий дефицит рабочих рук в сочетании с увеличивающимся количеством пенсионеров – это формула торможения экономики. А рост продолжительности жизни китайцев при низкой рождаемости будет только усугублять экономическую и социальную депрессию.

Обратим также внимание на довольно высокий, примерно равный российскому, децильный коэффициент (9,5). Большой разрыв в доходах между богатыми и бедными всегда имеет негативные социальные последствия. В условиях поступательного экономического роста негативный эффект имущественного расслоения компенсируется расширением возможностей во всех слоях населения. Однако в случае экономического спада негативный эффект имущественного расслоения усилится и выйдет наружу, а социалистическая идеология КНР будет одновременно дискредитироваться и способствовать обострению социального конфликта.

Плоды советской цивилизации

Тот факт, что Беларусь, Грузия, Россия, Узбекистан, Киргизия, Казахстан, а также Монголия входят в топ-50 ИСБ, верно понять и оценить можно только с учётом советского прошлого. В СССР (с помощью СССР в случае Монголии) был заложен культурный архетип и получили развитие институциональные основы гуманистически ориентированного социального государства, включая всеобщее полное среднее образование детей и народное здравоохранение.

Особого внимания заслуживает феномен Беларуси, которая показывает отличные результаты по снижению младенческой смертности, минимизации случаев умышленных убийств, устранению абсолютной бедности с сокращением разрыва между богатыми и бедными.

Белорусский кейс отнюдь не подтверждает, а наоборот, опровергает либеральную идеологическую установку о том, что верность принципу социальной справедливости ведёт к всеобщей бедности. Среднедушевой доход нижнего квинтиля (20%) населения в Беларуси составляет 3790 $ за год. Это очень хороший показатель – выше, чем в Литве, Португалии, Венгрии, Израиле, Латвии и заметно выше, чем в среднем по России (2728 $). Дело в том, что в далеко не самой богатой стране, каковой является Беларусь, на долю нижнего квинтиля общества распределяется 10,3% всех доходов – больше, чем во всех других странах мира за исключением Словении.

К сказанному нужно добавить, что в Беларуси не допущено снижения охвата молодёжи полным средним образованием: 92% – это выше, чем теперь в Москве и в среднем по Российской Федерации. 16-е место в мировом рейтинге ИСБ – лучшее объяснение устойчивости политического режима в Беларуси. Легитимность белорусской власти обусловлена неукоснительным исполнением общественного договора.  

Довольно высокое место Грузии в рейтинге ИСБ определяется тем, что до начала 2020-х годов она сохраняла оптимистический уровень рождаемости – самый высокий среди христианских народов Евразии. Вторым фактором социального благополучия в Грузии является высокий охват детей средним полным образованием, сохранившийся со времён СССР, в рамках и за счёт которого в XX веке произошло настоящее возрождение грузинской нации.

Воля к жизни, проявляемая грузинским народом, безусловно, связана с ещё живой религиозностью и семейным укладом. Получается, правы те грузины, которые не отреклись от завещанного предками православия и отказались присягать ЛГБТ, воля этих упрямцев – залог социального благополучия нации.

Сравнительно высокий ИСБ Узбекистана, Казахстана, Киргизии, а также Таджикистана, в первую очередь обусловлен высокой рождаемостью: СКР около 3 – это оптимальное значение для устойчивого развития наций, не испытывающих перенаселения. Правда, превышающий оптимальный уровень СКР в Узбекистане, Киргизии и Таджикистане в сочетании с низким душевым ВВП обостряет проблему борьбы с бедностью в этих странах и влечёт массовую трудовую эмиграцию в соседний Казахстан и в Российскую Федерацию.

Следует подчеркнуть, что указанные постсоветские нации смогли переломить общую для всего СССР тенденцию снижения рождаемости, и даже после её снижения в 1990-е годы до критических величин – СКР менее 2 – в XXI веке вернулись к демографическому росту. Столь редкий пример заслуживает особого внимания.

Хотя постсоветское национальное строительство было сопряжено с некоторой архаизацией социумов, но в целом молодые республики Центральной Азии сохранили фундаментальные достижения советской цивилизации и пытаются сочетать модернизацию и социальное государство с местными традициями, что и составляет основу для их социального благополучия.

Отдельно следует отметить низкий по сравнению с Беларусью, Грузией, Монголией, Россией и Узбекистаном индекс социального благополучия республик бывшей советской Прибалтики – Эстонии (38-е место в рейтинге ИСБ), Латвии (40-е место) и Литвы (52-е место). Скоротечная депопуляция эстонцев, латышей и литовцев в рамках Евросоюза на контрасте с демографическим и культурным подъёмом этих малых народов в составе СССР выглядит весьма поучительно.

На постсоветской Украине – ещё до свержения конституционного строя, нацистского террора и самоубийственной войны против России – произошло обвальное падение рождаемости и началась ускоряющаяся депопуляция. Беспрецедентное по масштабу и скорости обезлюдение Украины – показатель внутренней ничтожности и закономерного провала антирусского украинского государственного проекта. В рейтинге ИСБ Украина отсутствует в силу нерелевантности её статистических данных.

Таким образом, при общем обзоре и оценке социального благополучия на постсоветском пространстве хорошо просматривается следующая тенденция: чем бы ни объяснялся отказ от «советского наследства», степенью радикальности такого отказа определяется степень социального регресса. Ибо залогом социального благополучия выступает цивилизационная преемственность.

Обнаруженная тенденция может быть прослежена и на более широком пространстве бывшей мировой социалистической системы. И здесь главным – по геостратегическому масштабу и преимущественно позитивному значению – выступает пример Китая. Хотя важность китайского опыта общепризнана, зачастую этот опыт интерпретируется как уникальный. Важно, однако, увидеть и понять, что духовную, культурную основу успеха КНР составляет цивилизационная преемственность, и вот эта интенция имеет универсальное значение. В чём мы только что убедились, оценивая состояние социального благополучия на просторах бывшего СССР.

Индекс социального благополучия даёт нам и другие, пусть не столь масштабные, но, по сути, не менее важные и показательные примеры. Отметим, что в группу европейских и мировых лидеров рейтинга ИСБ входят не относящиеся к «Старой Европе» Словакия (6-е место в рейтинге ИСБ) и Словения (10-е место). Эти молодые государства, как могут, сопротивляются директивам Евросоюза по приёму иммигрантов, реализуют меры государственной поддержки семей с детьми и удерживают на минимальном уровне разрыв между богатыми и бедными. Совершенно очевидно, что такая национально ответственная политика и высокий уровень социального благополучия обусловлены культурным архетипом народного государства, утвердившимся в социалистический период истории словацкого и словенского народов.

Триумф «драконов» АТР может быть недолгим

Диагностика состояния и прогноз динамики социального благополучия показывают, что уже объявленная «Азиатско-Тихоокеанская эра» больше похожа на ситуативный эффект экономической глобализации. Безоглядная вестернизация, действительно, вызывает быстрый экономический рост, но вопреки «цивилизаторским» идеологическим установкам не создаёт адекватный цивилизационный фундамент самостоятельного развития наций. В результате, быстрый экономический рост вестернизированных стран АТР оборачивается их быстрым социальным дряхлением. Поэтому происходящий ныне экономический подъём Азиатско-Тихоокеанского региона вряд ли будет иметь исторические сроки и всемирное значение, сравнимые с минувшей эпохой Запада.

В начале 2020-х годов стало отчётливо видно, что Азиатско-Тихоокеанские «драконы», первым и самым мощным из которых была Япония, один за другим рванули вверх, но очень скоро – по историческим меркам «тут же» – из них стал выходить воздух. При этом каждый последующий «дракон» взлетает ниже и теряет воздух быстрее предыдущего.

Япония проделала титанический труд по переделке себя из страны-цивилизации в зеркало Запада – ради того, чтобы стать членом клуба G7 и угодить в ловушку социального упадка. Южная Корея в попытке угнаться за Японией в индустриализации, урбанизации и образовании перегнала её в переходе к бездетному образу жизни, темпах старения и депопуляции нации. Тайвань, Сингапур и Таиланд уже оспаривают мировое первенство Южной Кореи в демографическом усыхании. Малайзия, едва вкусив плоды индустриального развития, заходит на ту же траекторию эволюции: СКР к началу 2020-х годов снизился до 1,8 и продолжает падать. А на Филиппинах демографическое падение и вовсе опережает экономический подъём: показатель СКР 2,7 остался в прошлом, и с начала 2020-х годов страна стремительно погружается в демографическую яму.

Следует подчеркнуть, что в Японии и новых индустриальных странах АТР по мере того, как набирает ход демографическая деградация, снижается также и экономическая результативность. За четверть века доля Южной Кореи в мировой экономике не выросла, а уменьшилась с 1,71% в 1999 году до 1,5% по итогам 2023 года. Доля же Японии в мировой экономике за это время упала более чем в 2 раза: было 7,12%; стало 3,36%.

Особого внимания заслуживает развитие Индонезии, которая занимает четвёртое место в мире по численности населения (более 270 миллионов человек) и благодаря хорошим темпам экономического развития стала уже восьмой экономикой мира (2,33% мирового ВВП). Страна с ещё значительной долей сельского населения и незавершённым демографическим переходом обеспечена ростом трудоспособного населения на следующие 10 лет. Индонезия, чей СКР ещё не опустился ниже 2, имеет хорошую возможность стабилизировать своё демографическое воспроизводство.     

Отметим, что Республика Индонезия ставит и последовательно решает задачи социального развития, в частности обеспечения всеобщей грамотности, развития системы народного здравоохранения. Индонезия, например, обходит Индию по показателям снижения младенческой смертности и охвата детей полным средним образованием; индонезийское государство решительными действиями добилось резкого снижения частоты умышленных убийств.

При создании Республики Индонезия была сформулирована и утверждена идеологическая основа развития новой нации – «Панчасила», то есть пять принципов: вера в единого Бога; справедливая и цивилизованная гуманность; единство страны; демократия, направляемая разумной политикой консультаций и представительства; осуществление социальной справедливости для всего народа Индонезии.

Если Индонезийскому государству удастся продвинуться дальше в реализации заявленных принципов, снизить слишком большое социально-экономическое расслоение[6] и повысить социальное благополучие нации, Индонезия может дать хороший пример самостоятельного национального развития, значимый не только для Азиатско-Тихоокеанского региона, но и для всего мира. 

Латиноамериканский круг неравенства и насилия

В Латинской Америке и в XXI веке воспроизводится господство узких сверхбогатых и образованных элит над очень бедными и плохо образованными массами. Этот социальный порядок исторически порождён насилием и перманентно порождает насилие как образ жизни. Замкнутый круг неравенства и насилия обуславливает преимущественно низкий индекс социального благополучия стран Латинской Америки.

В Чили, Уругвае и Аргентине живёт белое население европейского происхождения, которое имеет более высокий душевой ВВП и более высокие показатели ожидаемой продолжительности жизни. Однако Чили, Уругвай и Аргентина разительно отличаются от европейских стран совсем не европейским, а сугубо латиноамериканским уровнем социального неравенства. Сильное отставание названных наиболее развитых стран Латинской Америки от Европы в средней продолжительности жизни и в уровне младенческой смертности обусловлено всё тем же неравенством и расслоением общества, низы которого имеют низкий уровень жизни и медицинского обслуживания. В чём чилийцы, уругвайцы и аргентинцы точно схожи с европейцами, так это в отказе от религии и от обременения себя детьми – рождаемость в указанных латиноамериканских странах падает ещё быстрее, чем в Европе.

Бразилия и Мексика – самые большие страны Латинской Америки по численности населения и масштабам экономики – имеют невысокие показатели ОПЖ, высокую младенческую смертность, страшную частоту умышленных убийств и зашкаливающий децильный коэффициент. При этом СКР в обеих странах уже опустился до европейского уровня. Ухудшение либо стагнация всех показателей социального благополучия вызывают вопрос, можно ли считать успешным такое развитие крупнейших латиноамериканских наций. Примечательно, что доля Бразилии и Мексики в мировой экономике также не растёт, а падает: в 1999 году Бразилия была шестой экономикой (3,24%), а Мексика – десятой экономикой (2,22%); к 2024 году Бразилия стала седьмой экономикой (2,40%), а Мексика – тринадцатой (1,77%).

Крайне высокие показатели децильного коэффициента со всей очевидностью обнаруживают олигархический характер латиноамериканских государств. Исключений немного, всего два: Куба и Боливия.

ИСБ Кубы можно назвать средним. Данные по децильному коэффициенту отсутствуют, а если найдутся, скорее всего, поднимут кубинский рейтинг. Но обвальное сокращение рождаемости ставит под вопрос социальное благополучие на «острове Свободы».    

Боливия – одна из беднейших стран Латинской Америки. ИСБ Боливии пока низкий. Однако с 2006 года в стране под руководством Эво Моралеса и Луиса Орсе ВВП вырос почти в пять раз, и на основе национализации природных ресурсов реализуются долгосрочные программы социального развития, включая рост покупательной способности населения, ускоренное развитие сельской местности, государственные инвестиции в образование и здравоохранение, субсидии учащимся в государственных школах, субсидии беременным и женщинам с детьми до двух лет. Уровень бедности в Боливии снижен более чем в два раза: с 38,2 % до 15,2 %. Охват детей полным средним образованием (82%) стал одним из самых высоких в Латинской Америке. Есть все основания считать боливийский опыт одним из самых интересных социальных экспериментов XXI века и надеяться на то, что Боливия сможет вырваться из порочного круга неравенства и насилия. 

Африканская проблема – дефицит государственности

Индекс социального благополучия показывает существенную разницу между арабским Севером и остальным Африканским континентом. Египет, Алжир и Тунис отличаются от прочей Африки буквально по всем показателям: выше продолжительность жизни и охват детей полным средним образованием; ниже младенческая смертность, число убийств и доходное неравенство; рождаемость – в оптимальном диапазоне.

Особое значение имеет пример Египта, который, будучи четырнадцатой страной мира по численности населения (112,7 млн. чел.), и не имея нефтегазовой ренты, смог добиться хороших показателей социального благополучия, в том числе самого высокого на континенте охвата детей средним образованием. Примечательно, что самый низкий в Африке уровень социального неравенства – децильный коэффициент 7,2 – зафиксирован именно в Египте. 19-е место в мировом рейтинге ИСБ – выше многих развитых и куда более богатых государств – выдающийся и обнадёживающий результат трудов нескольких поколений строителей Арабской республики Египет.

Промежуточное положение между арабским Севером и остальной Африкой в рейтинге ИСБ занимают малые государства Кабо-Верде и Маврикий, которые имеют более благополучные показатели ОПЖ, младенческой смертности и среднего полного образования, но также и «неафриканский», низкий СКР. Впрочем, географическая и этнокультурная специфика указанных островных государств делает их пример непоказательным для «чёрного континента».

Остальные африканские страны, в том числе обладающие наибольшим экономическим весом ЮАР, Нигерия и Эфиопия, имеют низкий и крайне низкий индекс социального благополучия. Так, в Нигерии колоссальные ресурсы и доходы от продажи нефти совмещаются с абсолютной бедностью абсолютного большинства населения и самой высокой в мире младенческой смертностью. В ЮАР душевой ВВП почти в три раза больше, чем в Нигерии, но индекс социального благополучия ЮАР почти такой же низкий.

В Африке есть страны, где душевой ВВП даже выше, чем в ЮАР, например, Габон и Ботсвана.  Однако Габон в рейтинге ИСБ занимает лишь 110 место (на 10 ниже Эфиопии), а Ботсвана, обладающая самым высоким душевым ВВП на Африканском континенте, стоит ниже ЮАР и Нигерии, почти в самом низу рейтинга социального благополучия.

Таким образом, в Африке к югу от Сахары наблюдается поразительная хроническая неконвертируемость богатства – как потенциального, так и уже капитализированного – в социальное благополучие. Столь вопиющее неблагополучие при колоссальных ресурсах уже нельзя списать на проклятый колониализм. Успешный опыт Египта, Индии и Индонезии показывает, что колониальным наследием, как и национальными ресурсами, можно распорядиться по-разному. Главным условием успеха является дееспособное, формирующее нацию и ответственное перед нацией государство. Страны Африки обретут социальное благополучие, если выполнят необходимое для этого условие.

Ключевой фактор социального благополучия

Обзор состояния, глобальных диспозиций и тенденций социального благополучия позволяет сделать следующие выводы. 

Рост человеческого индивидуализма и атомизация человеческих масс, составляющие генеральную тенденцию и экзистенциальную угрозу современной цивилизации, с началом XXI века достигли апогея.  

В условиях глобального триумфа мира-системы Запада транснациональная финансовая олигархия монополизировала ресурсы формирования и имплементации стратегий развития на глобальном и субглобальных уровнях. Так, через многоканальный инструментарий – от академической науки до развлекательного контента – в массовом сознании «глобального человечества» утверждался императив отказа от Бога, Отечества, семьи и детей ради свободного «человеческого развития», что полностью соответствует мальтузианской стратегии борьбы транснациональной элиты хомо сапиенс с лишним народонаселением.

Крах глобалистского проекта финансовой олигархии даёт шанс на укрепление национальных государств, но никак не отменяет тот тотальный кризис социальной структурности, которым охвачено современное человечество. Ни у какой локальной цивилизации или отдельной общности нет иммунитета от набравшего силу нигилизма, десоциализации, то есть от расчеловечивания.

В мире низложенных ценностей и попранных табу стабилизировать социум может лишь государство гражданской нации, постольку поскольку оно заинтересовано и способно обеспечивать верховенство права, поддерживать в качестве своей социальной базы институт семьи и традиционные религии. Судьба каждой нации определяется тем, насколько её государство, обеспечивая социальное благополучие, реализует себя как национальное или общенародное, что по-русски звучит более точно и ёмко.

[1] Todd E. La Défaite de l'Occident. Paris, Gallimard, 2024.

[2] См. об этом: Anderson, Nick (September 3, 2015). "SAT scores at lowest level in 10 years, fueling worries about high schools". The Washington Post. Retrieved September 17, 2020; Hobbs, Tawnell D. (September 24, 2019). "SAT Scores Fall as More Students Take the Test". The Wall Street Journal. Archived from the original on November 28, 2020. Retrieved February 2, 2021; Elizabeth M. Dworak, William Revelle et David M. Condon, «Looking for Flynn Effects in a Recent Online U.S. Adult Sample: Examining Shifts within the SAPA Project», Intelligence, vol. 98, mai-juin 2023, 101734.

[3] См. об этом: James R. Flynn et Michael Shayer, «IQ Decline and Piaget: Does the Rot Start at the Top?», Intelligence, vol. 66, janv.-fvr. 2018, p. 112-121.

[4] Пятнадцать муниципалитетов страны, которые отличаются повышенным голосованием за Реформатскую партию (SGP) — партию ультра-консервативных протестантов, а также более высоким СКР: около 2 и даже больше.

[5] Принято считать, что достижение нацией высокого уровня экономического развития сопряжено со «вторым демографическим переходом», то есть переходом к демографическому статусу с низкой смертностью и низкой рождаемостью. Указанная тенденция подаётся как универсальное правило. А поскольку Израиль своим примером опровергает «закономерность», случай Израиля объявлен нерелевантным.

[6] Децильный коэффициент 10; более 13 % граждан проживает ниже уровня бедности.