Япония как зеркало Запада

Довольно высокая позиция Японии в мировом рейтинге по индексу социального благополучия – 12-е место – может создать впечатление, что упадок глобализированного Запада не является тотальным фактом. Прояснить вопрос важно не только потому, что речь идёт о члене клуба G7. Япония – это страна-цивилизация, которая в Азии первой встала на путь модернизации и смогла достичь кондиций мировой державы. В этом смысле и КНР с Тайванем, и все восточноазиатские «тигры» – Южная Корея, Сингапур, Таиланд, Вьетнам – берут пример с Японии. Тем важнее понять, как Япония оказалась в ловушке социального упадка.

Отличный аттестат

Высокий индекс социального благополучия у Японии определяется прежде всего лучшим в мире показателем долголетия жителей: ожидаемая продолжительность жизни здесь достигает 84,5 лет.

Класс и эффективность системы здравоохранения подтверждается также низкой младенческой смертностью. По этой номинации Япония со значением КМС 1,6 входит в группу мировых лидеров.

Кроме того, Японию выделяет очень высокий охват молодёжи средним полным образованием. Во второй половине прошлого века «визитной карточкой» быстро развивающегося и всё более урбанизированного японского общества стали не только доступность, но и широкая востребованность образования, похожая даже на некий всенародный культ.

Добавим к перечисленному сравнительную редкость убийств, что обусловлено хорошей охраной правопорядка, но также и прогрессирующим старением японского общества и пока ещё относительно низким уровнем привлечения иммигрантов.

При этом Япония не отличается сниженным социальным неравенством, занимая в рейтинге стран по децильному коэффициенту 55-е место. Остроту социального неравенства в Японии лишь отчасти компенсируют универсальная система медицинского страхования и корпоративные практики пожизненного трудоустройства работников в компании. Однако социальные лифты почти не работают. Уже выбор школы определяет твой социальный статус (вуз, профессия, работодатель) на всю жизнь. Точнее, коридор возможностей, а статус необходимо зарабатывать и подтверждать, так что уже в средней и старшей школе юные японцы попадают под жёсткий прессинг отбора.

Демографический крест

Теперь посмотрим на тенденции. Новейшая история Японии представляется хрестоматийным примером второго демографического перехода: в эпоху модернизации после революции-реставрации Мэйдзи и до Второй мировой войны в стране произошёл мощный рост населения, который замедлился во второй половине XX века, после чего страна перешла к демографическому сжатию.

«Кардиограмма» японской популяции такова: послевоенный бэби-бум вдруг, быстрее чем в других странах-участницах войны, сменился резким падением рождаемости; в 1960-е и до середины 1970-х годов СКР ещё показывал какие-то признаки роста, но так и не поднялся выше 2, а ещё через тридцать лет смертность превысила рождаемость.

Население Японии, на максимуме достигавшее 128 миллионов человек, после 2010 года неуклонно сокращается, при этом каждый год устанавливаются антирекорды депопуляции. Так, в 2022 году численность японцев сократилась на 600 тысяч, а в 2023 году – уже на 861 тыс. человек. Японцев стало 121,56 млн., и с учётом иностранных резидентов, число которых выросло до 3,32 млн., население Японии составило 124,89 млн. человек.

Шансы на то, что удастся остановить депопуляцию в пункте «общество для 100 млн человек», как завещал покойный премьер Абэ, невелики, поскольку, несмотря на все принятые меры, падение рождаемости продолжается. Использованный нами при расчёте ИСБ Японии показатель СКР 1,3 уже устарел, по последним данным СКР опустился ниже 1,2 по стране в целом, а в Токио среднее число детей на одну женщину и вовсе упало до 0,99. Таким образом, рождаемость у японцев почти в два раза ниже уровня воспроизводства, что является одним из самых низких показателей в мире.

Научный колониализм

Осмысляя этот феномен, следует принять во внимание, что демографический переход в Японии – не такой уж спонтанный процесс, но во многом является результатом последовательной политики японских и американских руководящих инстанций. В период оккупации под прямым кураторством администрации Верховного главнокомандующего союзными силами (GHQ/SCAP) генерала Дугласа Макартура разрабатывалась стратегия по снижению рождаемости[1] в Японии.

Несколько лет ушло на утверждение мальтузианских подходов и трансформацию демографического дискурса[2] в духе «проблемы перенаселения» и «контроля рождаемости» через субсидирование исследований и опросов, а также организацию научных обменов для японских демографов. Решающую роль в этой трансформации сыграли частные американские фонды во главе с Фондом Рокфеллера и Советом по народонаселению (Population Council), созданным Джоном Д. Рокфеллером 3-м для борьбы с «перенаселением» в развивающихся странах.

В 1951 году Кабинет министров Японии утвердил основополагающую политику по популяризации контроля рождаемости, и правительство начало общенациональную кампанию. Местные власти вменили практикующим акушеркам и медицинским сестрам дополнительную роль “инструкторов по контролю над рождаемостью” и переподготовили их для выполнения задач информирования населения «о преимуществах контроля рождаемости» и распространения контрацептивов в своих общинах.

Япония стала полигоном для испытаний и популяризации новейших противозачаточных средств, что в сочетании с легализацией абортов позволило уже к концу 1950-х годов снизить СКР с 3,4 до 2 и ниже. Этот «успешный» опыт стал моделью для масштабных международных и государственных программ контроля рождаемости, проводимых в последующие десятилетия под влиянием и в интересах американской неоколониальной элиты[3].

Вестернизация как антинатализм

Не только политика «планирования семьи», но и другие столпы постимперской, подконтрольной вестернизации Японии – индустриализация, урбанизация, развитие образования и распространение феминизма –изначально были нацелены на сокращение населения. Постулировав карьеру как смысл жизни, возведя в норму де-факто ненормированный рабочий день для всех работников[4] и «штраф за материнство» в виде потери места и выпадения из профессии для женщин, сложившаяся в Японии модель капитализма, по сути, стала системой практического антинатализма.

Перестроить эту систему крайне трудно, если вообще возможно. Тому есть множество причин, выделим две главные.

Во-первых, вожделенный и смыслообразующий для современных японцев – хотя не только для них – «высокий уровень жизни» в абсолютном большинстве случаев не совместим с многодетностью: роды, детский сад, школа, кружки и университет - всё платно и очень дорого; семье с ребёнком труднее снять жильё. Указанные экономические ограничения, сложившиеся, заметим, ещё в эпоху японского экономического чуда, сегодня совсем не ослабевают, а только растут.

Во-вторых, население современной Японии поколение за поколением привыкало к более позднему браку, к малодетному, а потом и к бездетному образу жизни, и сегодня у абсолютного большинства японцев уже нет желания заводить детей.

Более того, всё больше молодых японцев не хотят заводить вообще никакую семью[5] и даже поддерживать устойчивые половые связи[6], последовательно храня, холя и лелея своё одиночество. Безусловно, это не только японский, а глобальный феномен. Однако не случайно, видимо, новая оцифрованная субкультура стала известна в мире под японским именем Хикикомори (引きこもり, добровольное затворничество), и не случайно именно в Японии столь развит рынок продуктов и сервисов для одиночек.

У нарастающего разобщения и уже доминирующего бездетного образа жизни есть, пожалуй, ещё одна не столь очевидная, более глубинная причина – отпадение от традиций предков и унылое состояние национального духа. В Японии не было и нет единой религии (синтоизм – всего лишь совокупность локальных обрядов), а былой культ императора увял после капитуляции. Японские бэби-бумеры увлечённо учились и замахнулись было на мировое технологическое лидерство, но и этот национальный подъём обернулся падением, когда американский гегемон подрезал крылья «японскому чуду». В итоге Япония осталась без национальной идеи и стала страной окончательно победившего индивидуализма, где для общей веры и поклонения жителям оставлен только «высокий уровень жизни».  

Целенаправленное «сверху» и спонтанное «снизу» ослабление национальной традиции в стране, ответственной за агрессию и военные преступления, активная индустриализация на основе западных технологий и экспорта, гиперурбанизация с западно-ориентированным образованием и массовой культурой сделали Японию образцовым продуктом вестернизации. Поэтому особенно показательно, что общие тенденции цивилизации Запада обрели в Японии самое радикальное выражение – на примере Японии мы можем видеть, куда на деле ведут указанные тенденции.

Стареющий «человейник»

Итак, в Японии отражается цивилизация Запада во всей своей красе и логике эволюции. И вот как это выглядит. Общество без религии и со стёртой национальной идентичностью. Срастающиеся «человейники», живущие в едином биоритме. Узкий, сведённый к карьере и потребительству, жизненный горизонт обитателей «человейников». Альтернатива изматывающему карьеризму – оцифрованный аутизм; раньше такой альтернативой были общины хиппи, которых в Японии было мало, а вот по оцифрованному аутизму Япония вместе с Южной Кореей впереди планеты всей. Растущие масштабы социальной изоляции и одиночества. Отмирание традиционных ролей мужчин и женщин. Бездетность программирует депопуляцию, а в сочетании с высокой продолжительностью жизни – прогрессирующее старение общества.

Сокращение и старение населения запустило механизм торможения экономики. По мере того, как сокращается число и доля лиц работоспособного возраста, раскрывается целый букет негативных последствий: неуклонно падает внутренний спрос, при этом одновременно с уменьшением налоговых поступлений в бюджет растут бюджетные расходы на пенсионное, медицинское и социальное обслуживание растущего числа престарелых жителей.

Источник: https://www.ipss.go.jp/ss-cost/j/fsss-R02/fsss_R02.html

В таких реалиях поставленная японским правительством задача обеспечить стабильный рост ВВП на уровне 2% в год выглядит крайне проблематично. Ведь ежегодное сокращение числа потенциальных работников в Японии достигает 1% и в перспективе, наверняка, увеличится, а рост производительности труда даже в такой автоматизированной и роботизированной экономике не компенсирует сокращение рабочей силы.

Чтобы смягчить растущий дефицит рабочих рук, японское правительство и корпоративный сектор реализовали комплекс мер по привлечению женщин на рынок труда. В результате к 2022 году доля занятых в экономике женщин в Японии выросла до 74%, что превышает показатели США и Еврозоны. Однако, во-первых, этот источник экономического роста близок к исчерпанию; во-вторых, экономическая мобилизация женщин ускорила падение рождаемости и соответственно старения и депопуляции японского общества.

Старение населения изменило облик японских городов. Всё меньше и меньше детских садов, всё больше и больше домов престарелых. Каждый год в Японии закрывается 400 начальных и средних школ. Падает спрос на учителей и школьные автобусы, растёт спрос на сиделок и на перевозку пассажиров в инвалидных колясках. А в так называемых детских колясках, с которыми горожане привычно гуляют в парках, в большинстве случаев вместо младенцев перемещаются домашние собачки и кошки, пока что настоящие.

Если Япония выступает зеркалом Запада, то зеркалом для Японии может служить крупнейшая женская тюрьма Тотиги. С 2003 по 2022 год в Японии число заключённых в возрасте 65 лет и старше увеличилось почти в четыре раза, что изменило характер тюремного заключения, и сейчас Тотиги больше похожа на дом престарелых, где охранникам приходится кормить пациентов, помогать им мыться и менять подгузники. Многие пожилые женщины воруют только для того, чтобы попасть в тюрьму, где они получают регулярное питание, бесплатное медицинское обслуживание и уход, а также общение, которого им не хватает снаружи. Такое поведение лишь отчасти обусловлено бедностью[7], но в первую очередь – проблемой одиночества.

Одинокое проживание и одинокая старость в плотно заселённых японских городах сделали массовым явлением Кодокуши (孤独死, смерть в одиночестве), когда мёртвое тело находят[8] спустя несколько дней, недель или даже месяцев, - о масштабах явления свидетельствует развитие в Японии нового сегмента бизнеса - специальных клининговых компаний. 

От пирамиды к воздушному змею

Чтобы оценить произошедшую и ожидаемую трансформацию населения Японии, рассмотрим информативные диаграммы сайта populationpyramid.net, на которых показана половозрастная структура населения страны в 1950, 2000, 2024 годах, а также прогноз[9] на 2050 год.

Половозрастная структура населения Японии

В 1950 году дети в возрасте до 15 лет составляли 35,1% населения Японии; граждан в трудоспособном возрасте от 15 до 65 лет насчитывалось около 60%, а пожилых граждан в возрасте 65 лет и выше – около 5%. Таким образом, на одного престарелого японца приходилось чуть ли не 12 соотечественников в трудоспособном возрасте.  

За последующие пятьдесят лет усиленной вестернизации население Японии претерпело радикальную трансформацию: доля детского населения сократилась до 14,5%, - соответственно увеличилась доля населения трудоспособных возрастов (68%), а более всего выросла доля стариков, перевалившая за 17%. Так что к началу XXI века на одного престарелого японца приходилось уже менее 4-х соотечественников в трудоспособном возрасте.

По прошествии ещё четверти века доля детей в японском населении упала до никогда ранее невиданного минимума – 11,5%, а доля стариков, наоборот, разрослась до небывалого максимума – 30% японцев. Соответственно, доля населения трудоспособных возрастов уменьшилась до 58,5%, и теперь на каждого из многочисленных японских стариков приходится лишь 2 (!) соотечественника в трудоспособном возрасте.  

По прогнозу на 2050 год доля стариков может вырасти до 38%, тогда их будет почти столько же, сколько граждан в возрасте от 15 до 65 лет – в соотношении 1 на 1,33. Впрочем, прогноз ООН выглядит излишне оптимистичным как в оценке указанного соотношения, так и в оценке численности населения. К тому же, глядя на текущее падение рождаемости, трудно поверить, что доля детей сохранится на уровне 11,3% населения.  

Возрастные когорты населения Японии в середине прошлого века образовывали классическую пирамиду. К началу нынешнего века половозрастная структура японского общества стала напоминать веретено. И чем дальше, тем больше демографический слепок Японии обретает очертания воздушного змея – его основание к 2050 году будет ещё уже, чем на прогнозной схеме. Отметим, что пирамида является традиционным воплощением устойчивости, тогда как воздушный змей – сама неустойчивость.

Примечательно, что по доле трудоспособного населения высокоразвитая Япония опустилась на 141 место в мире, после Габона, что сближает её с наименее развитыми странами. Но есть принципиальное отличие: большинство иждивенцев в габонских домохозяйствах – дети, а большинство иждивенцев японского государства – старики. Габон, конечно, не является примером социального благополучия (110 место по ИСБ со значением 56,89). Однако народонаселение Габона может надеяться на то, что у него всё впереди. На что надеяться японцам?

[1] См. об этом: Homei A. The Science of Population and Birth Control in Post-​War Japan. In: Wittner DG, Brown PC, editors. Science, Technology, and Medicine in the Modern Japanese Empire. New York: Routledge; 2016 Apr 4. Chapter 14 (https://www.ncbi.nlm.nih.gov/books/NBK402326/).

[2] См. об этом: KIM In-​soo. Japanese Population Politics as Viewed through Fertility Surveys in the 1940s and 1950s. Seoul Journal of Japanese Studies, Vol.5 No.1, pp. 139-171 

(https://s-space.snu.ac.kr/handle/10371/162622).

[3] См. об этом: The Color of Democracy: A Japanese Public Health Official’s Reconnaissance Trip to the US South, Aiko Takeuchi-​Demirci (https://southernspaces.org/2011/color-​democracy-japanese-public-health-officials-reconnaissance-trip-us-south/)

[4] Более-менее сносный рабочий график и доход мужчина получает к 45 годам, а в 25-35 надо работать как вол, с переработками и низкими перспективами завести свою семью и жильё.

[5] Согласно правительственному опросу, каждый четвертый холостяк в Японии в возрасте 30 лет, который никогда не был женат, заявил, что у него нет желания связывать себя узами брака, ссылаясь на такие причины, как опасения по поводу потери свободы и связанной с этим работы по дому и финансового бремени.

[6] Опрос, проведенный Кабинетом министров Японии в 2022 году, показал, что около 40% неженатых японских мужчин в возрасте 20 лет никогда не были на свидании.

[7] 20% людей старше 65 лет в Японии живут в бедности, по данным ОЭСР, по сравнению со средним показателем в 14,2% в 38 странах-участницах организации.

[8] В течение первой половины 2024 года Национальное полицейское управление сообщило, что 37 227 одиноких людей были найдены мертвыми у себя дома, причем 70% из них были в возрасте 65 лет и старше, и почти 4000 тел были обнаружены более чем через месяц после смерти, в том числе 130, которые оставались незамеченными как минимум год.

[9] ООН, Департамент по экономическим и социальным вопросам, Отдел народонаселения. Перспективы развития мирового населения: пересмотр 2024 года. (Средний вариант)