В США нарастает социальное неблагополучие

Показательно, что нарастающее социальное неблагополучие генерируется вовсе не на окраинах миро-системы Запада, а в американской метрополии. Столь же показательно, что упадок Запада не спровоцирован каким-то катаклизмом, а наоборот, обнаружил себя на пике глобализации-американизации всего человечества. Ведь с распадом СССР и советского блока военная гегемония и мировая валюта превратили США в глобальный центр капитализации ресурсов, верховного бенефициара утечки капиталов, мозгов и амбициозной молодёжи со всего мира. Прошло каких-то 25 лет после того, как апофеоз финалистов пищевой цепи был запечатлён в «Конце истории» Фрэнсиса Фукуямы, и вот уже отчаянный Дональд Трамп, призвавши «сделать Америку снова великой», подвёл итог Pax Americana. Что же произошло?

Уже другая страна

За последнюю четверть ХХ в. и первую четверть ХХI в. население США выросло на 100 миллионов человек. Столь впечатляющий рост, однако, скрывает глубинный ущерб: в США сокращается производство жизни. Дело в том, что с 70-х годов прошлого века американское население растёт исключительно за счёт иммиграции. Тогда как в собственном социальном пространстве США происходит неуклонное снижение числа рождений, и при этом выросла смертность. История религиозного спасения и глянец экономического успеха обернулись в негатив: поток соискателей американского чуда, надутого финансилизацией ВВП и пирровой победой глобализма, всё прибывает, а тем временем из Америки уходит жизнь.

В 2023 году число рождений детей в США сократилось до уровня 1979 года, когда население страны было на треть меньше, чем сейчас. Фертильность снизилась до 1,6 ребёнка на женщину (см. график), а среди белых американцев доходит до 1,5. Впрочем, депопуляция охватывает ныне все основные группы американского населения – не только белых, но и чернокожих, и испаноязычных.

Поскольку в потоке иммигрантов преобладают латиноамериканцы, азиаты и африканцы их сообщества в США всё же растут, а вот доля белых американцев резко пошла на убыль. В тех Соединённых Штатах Америки, которые в союзе с СССР победили во второй мировой войне, белые американцы с европейскими предками составляли почти 90% населения. В 1990 году они ещё составляли 80%, в 2010 году – уже только 72%, а десять лет спустя их доля стремительно сократилась до 62% (см. картограммы).

Распределение населения белых американцев с течением времени

По данным переписи 2020 года, белые стали меньшинством в трёх крупнейших городах США: Нью-Йорк (31% - белые), Лос-Анжелес (25%) и Чикаго (31%), - а также в столице Вашингтоне (38%). Картограмма за 2020 год наглядно показывает, что в определении «другая страна» нет никакого преувеличения, а есть лишь констатация демографической, генеалогической, этнокультурной трансформации. Можно быть уверенными в том, что после 2020 года масштабы этой трансформации только выросли, поскольку президент Байден фактически открыл границу с Мексикой и, если верить оценкам его оппонентов, в США переселились ещё порядка 10 миллионов иммигрантов.

Между тем перепись населения США, прошедшая в 2020 году, зафиксировала не только уменьшение удельного веса белых американцев, но и нечто большее. Впервые в истории США белое население страны сократилось в абсолютных цифрах: за десять лет белых американцев стало меньше на 5.1 млн человек!

Ускоряющееся убывание белых американцев – горькое похмелье «конца истории» – свидетельствует о том, что элита «золотого миллиарда» гниёт на корню. Инокультурная иммиграция усугубляет упадок американской нации, но не является его первопричиной. Удивительным образом насельники благословенной вершины мира, перестают плодиться и, что уж совсем странно для самой развитой страны, стали чаще умирать.

Депрессия нации

Энн Кейс и Ангус Дитон зафиксировали и проанализировали рост смертности американцев в первое двадцатилетие ХХI века, в частности, среди белых в возрасте 45-54 лет – из-за алкоголизма, самоубийств и опиоидной зависимости. При этом авторы исследования с говорящим названием «Смерти отчаяния» обличают крупные фармацевтические компании, их лоббистов в Конгрессе и коллаборантов во врачебном сообществе, которые в целях наживы культивируют зависимость пациентов от опасных и вызывающих привыкание обезболивающих.

Ещё одним прогрессивным способом борьбы с алкоголизмом и депрессией в массах стала легализация лёгких наркотиков. Тем самым был создан легальный растущий рынок марихуаны объёмом 50 миллиардов долларов в год, который осваивают гиганты фастфуда в качестве смежного направления бизнеса. При этом, по некоторым оценкам, львиная доля производства марихуаны находится под контролем наркокартелей, и после легализации полицейским стало гораздо сложнее наводить здесь хоть какой-то порядок. Добавим новости науки и селекции: по данным ученых, содержание основного действующего вещества тетрагидроканнабинола (THC) за последние 30 лет в составе конопли в США выросло в четыре раза.

Лоббисты легализации марихуаны обещали, что это снизит потребление алкоголя. Марихуана, действительно, победила алкоголь в том смысле, что её употребление в США превысило употребление алкоголя. Но это совсем не значит, что потребление алкоголя снизилось. На графике в конце кривой жёлтого цвета виден лишь незначительный отскок обратно после всплеска алкоголизма во время ковидного карантина.

Медики предупреждают, что употребление каннабиса (тем более с учетверённым содержанием ТНС!) значительно повышает риск развития психозов. Соотнесём это с данными о том, что половина американских подростков проявляет симптомы депрессии, причём показатели недовольства жизнью выросли у американских тинейджеров вдвое за последние 10 лет (см. график ниже). Психолог Джин Твендж связывает рост подростковой депрессивности с тотальной интериоризацией цифровых соцсетей, и это верно. Однако стоит заметить и то, как схож его график с графиком употребления марихуаны.

 

Подобную «свечку» проблемного роста можно увидеть на многих графиках американской действительности: симптомы депрессивности у молодёжи удвоились; число ежедневно употребляющих марихуану достигло 18 миллионов человек; количество жителей с избыточным весом увеличилось до 42% населения; доля ЛГБТ-сообщества в США выросла до 5,6%, а в поколении Z (1997-2002 гг.р.) – до 15,9% взрослых (впрочем, Gallup видит в этих данных не проблему, а прогрессивный тренд).

Нарастание аномии

Наблюдаемые в последнее время явления: небывалая убыль коренного населения и рост замещающей инокультурной иммиграции; одновременный рост употребления алкоголя и марихуаны на фоне опиоидной зависимости и массового ожирения; неестественная молодёжная депрессия наряду с неестественной половой ориентацией, — всё это в совокупности свидетельствует о том, что США вступили в фазу социальной аномии. Чтобы проверить эту гипотезу, проанализируем данные о состоянии преступности и распространённости убийств.

В 2020 году в США было зафиксировано 21 570 убийств – сразу на 30% больше, чем в 2019 году, что является самым большим годовым увеличением, когда-либо зафиксированным в стране. Объяснение этого явления социально-экономическими последствиями пандемии Covid-19 выглядит неубедительно, так как с трудностями пандемии столкнулись все страны, а вот резкий рост количества убийств произошёл в США. Достаточно сравнить динамику показателей США и России, которая в эпоху Путина отходит от страшных криминальных антирекордов периода постсоветского упадка.

Как видим, в России снижение количества убийств продолжается и достигло исторических минимумов для нашей страны. Тогда как в США после скачка в 2020 году количество убийств вышло на более высокий уровень.

Частота убийств конечно же коррелирует с общим уровнем преступности. И поскольку всё познаётся в сравнении, давайте, сравним США опять же с Россией, которая, честно признаем, остаётся не самой безопасной страной мира. Ниже представлены удельные показатели двух стран за 2020 год: сколько убийств, нападений с причинением вреда здоровью, грабежей, изнасилований пришлось на 1 миллион жителей.

Диаграмма довольно показательна. Можно, конечно, предположить, что в России многие случаи нападений и изнасилований остаются незарегистрированными полицией, однако в отношении ограблений такое представить трудно. Так что если в России уровень преступности снизился, но всё ещё слишком высок, то в США сегодня наблюдается настоящий разгул преступности. Помимо прочего, Соединённые Штаты захлестнула волна спонтанного уличного насилия: количество нападений при отягчающих обстоятельствах выросло в 2020 году по сравнению с предыдущим годом сразу на 100 тысяч и достигло 922 тысяч случаев.

Триггером полицейского кризиса и резкого роста преступности в 2020 году стало резонансное дело Джорджа Флойда и Дерека Шовина. Умерший при задержании на месте преступления и под большой наркотической дозой Флойд стал иконой протестного движения «Black Lives Matter». Задержавший Флойда и обвинённый в его смерти офицер полиции Шовин стал жупелом для либеральных борцов с избирательным насилием полиции и был приговорён судом к 22,5 годам тюрьмы.

Шельмование полиции и попустительство уличной преступности, возведённые в ранг публичной политики, стали ярким проявлением социальной аномии и фактором её максимизации. Так что рост преступности после 2020 года вполне закономерен. Вот несколько знаковых сообщений. 

Налёты на товарные составы растут в арифметической прогрессии. В 2023 году грузоотправители в США заявили о 1 183 случаях кражи грузов. Общий ущерб составил $694 млн/год. Наиболее часто грабят поезда на Западном побережье и Калифорнийской долине. В штате Калифорния 54% проходящих товарняков подвергаются налёту.

Крупнейшая американская железнодорожная компания Union Pacific задумалась над изменением маршрутов, поскольку рост числа краж грузов в округе Лос-Анджелес наносит ущерб бизнесу. За три месяца, предшествовавших сезону праздничных распродаж, по данным UP, в среднем более 90 контейнеров подвергались взлому в день и было произведено более 100 арестов. Однако в местных судах такие действия квалифицируют как мелкое правонарушение, а пойманных отпускают меньше чем через сутки, говорится в письме, адресованном от лица компании окружному прокурору Лос-Анджелеса.

Охотники за цветметом после налётов на мосты, заправки Тесла и светофоры, добрались до магистральных телефонных линий, включая линии спасательных служб. Так, в штате Вашингтон случаются 2–3 случая срезки медных кабелей в неделю, после чего восстановительные работы длятся до 48 часов и обходятся минимум в $100 000 за эпизод.

В Нью-Йорке резко выросло количество ограблений на мопедах. Банды нелегальных мигрантов заходят в кафе и рестораны, грабят посетителей и уезжают, так что когда прибывает полиция, ловить там уже некого. В 2023 году было 32 инцидента, а за 6 месяцев 2024 года – 116.

Когда массовая агрессивность сочетается с полицейским кризисом, растёт криминальное насилие, и не только. Ещё одним проявлением социальной аномии является безответственное поведение людей на дорогах и рост дорожно-транспортных происшествий. Поскольку для России высокая смертность на дорогах – очень больная и до сих пор неизжитая проблема, опять же сравним США и Россию.

Мы видим, что смертность в авариях на дорогах США показывает ту же растущую динамику, что и распространённость убийств на фоне общего роста преступности, - уровень указанных негативных явлений в США заметно превысил их уровень в Российской Федерации.

Разрушение гражданской общности

Следует обратить особое внимание на то, что нарастание аномии в США корреспондируется с вырождением продуктивного социального неравенства в контрпродуктивную социальную дивергенцию. Неравенство необходимо для общественного порядка и развития, но всегда чревато разрушением гражданской общности и маргинализацией бедных. Поэтому государству следует постоянно приводить социальное неравенство к некоей норме, позволяющей совмещать конкуренцию частных интересов и национальное единство.

Консолидация нации во второй мировой войне и послевоенный расцвет Соединённых Штатов Америки в соревновании с Советским Союзом были бы невозможны без так называемой эгалитарной революции. Речь идёт о беспрецедентном снижении социального неравенства во время войны и в послевоенное тридцатилетие. Введённое Рузвельтом и продолженное Эйзенхауэром прогрессивное налогообложение с «конфискационными» ставками от 72% до 94% для сверхдоходов, а также прогрессивное налогообложение наследства; льготная переподготовка демобилизованных военнослужащих и дальнейшая демократизация образования; программы борьбы с бедностью, с которыми в 1964 году выступил Джонсон – всё это снизило социальное неравенство в США до исторического минимума и обеспечило расцвет американского среднего класса.

Победивший при Рейгане радикальный либерализм запустил обратный процесс – элитарную контрреволюцию, суть которой состоит в финансилизации американского капитализма и концентрации финансовых активов во всё более узкой элите. Что из этого вышло? «Триумф несправедливости» - так экономисты Эммануэль Саез и Габриэль Цукман назвали последовательную «двухпартийную» политику снижения налогов для богатых и корпораций и попустительство в отношении уклонения богатых от уплаты налогов с фактической отменой налога на наследство и расцветом индустрии, помогающей корпорациям уходить от налогов, регистрируя прибыль в офшорах. В результате налоговая система США на деле стала регрессивной, и в первое президентство Трампа, впервые за последние сто лет, миллиардеры стали платить меньший процент от своего дохода в виде налогов, чем сталелитейщики, учителя и пенсионеры. Кстати, это транснациональный процесс: в этом вопросе Брауны, Макроны и Трампы всего глобализированного Запада согласны друг с другом.

Расчёты цитируемых авторов, конечно же, оспариваются. Но невозможно оспорить объективную реальность, данную всем в ощущении: гиперконцентрация капитала элиминирует демократию, американского среднего класса больше не существует, и дети в 90 случаях из 100 уже не живут богаче, чем их родители. Чтобы убедиться, рассмотрим данные о распределении благосостояния домохозяйств в США.

Доля национального дохода по группам процентилей благосостояния

Дата	Верхний 1%	80-99%	60-80%	40-60%	20-40%	0-20%
1990: Четвёртый квартал	14.9	43.7	18.2	12.6	7.5	3.1
2024: Третий квартал	22.0	46.8	14.6	8.7	4.7	3.1

Источник: Federal Reserve System. Distribution of Household Wealth in the U.S. since 1989. https://www.federalreserve.gov/releases/z1/dataviz/dfa/distribute/table/#quarter:134;series:Assets;demographic:income;population:all;units:shares.

Сделаем выводы. Высокая концентрация богатства в США за тридцать три года выросла ещё более. В 1990 году на верхний квинтиль богатых домохозяйств приходилось 58,6% всех активов, а в 2024 году в верхнем квинтиле сосредоточилось уже 68,8% активов, тогда как на остальные четыре квинтиля (80%) американских домохозяйств приходится лишь 31,1% активов.

Два нижних квинтиля (40%) бедных домохозяйств стали ещё беднее: их и без того мизерная доля активов – 10,6% в 1990 году – уменьшилась к 2025 году до 7,8% активов.

Ещё два квинтиля (40%) домохозяйств, которые можно было бы отнести к среднему классу, понесли наибольший убыток. Если в 1990 году их доля составляла 30,8% активов, то теперь она скукожилась до 23,3%.  

Верхний квинтиль – ещё не элита. Концентрация богатства и здесь крайне неравномерна: из 68,8% всех активов американских домохозяйств, которые приходятся на 1/5 наиболее состоятельных домохозяйств, почти треть сосредоточена у всего лишь 1% самых богатых. Причём у самых богатых богатство и растёт быстрее всех: было около 15% стало 22% всех активов. Собственно, почти весь рост американских богатств теперь умещается в «золотых» пределах однопроцентной элиты.

При ранжировании стран мира по децильному коэффициенту (ДК), показывающему, во сколько раз доля доходов у 10% наиболее богатых превышает долю доходов у 10% наиболее бедных налоговых резидентов, США с показателем 13,7 занимает 96-е место. ДК 13,7 – это гораздо больше неравенства, чем в любой другой развитой стране за исключением Израиля (14,5) и Великобритании (13,8).

Пандемия COVID-19 и вызванный ею экономический спад значительно ухудшили положение людей с низкими доходами. Глядя на огромное число ковидных смертей в США – более 1,138 млн человек – следует иметь в виду, что в бедных округах люди умирали от коронавируса почти в два раза чаще, чем в более богатых. В то же время крупномасштабные бюджетные расходы вызвали рост цен на акции и жилье и, как следствие, перераспределение активов с обновлением рекордов верховного богатства и низовой бедности. Радикальным проявлением массовой пауперизации является рост числа бездомных. Согласно данным Institute of Global Homelessness, в США насчитывается 653'100 бездомных.

Поляризация населения по доходам и уровню образования сильно коррелирует с этно-расовым составом и ведёт к территориальной сегрегации между штатами, графствами и городами: для более богатых и белых, с одной стороны, и для более бедных и цветных, с другой стороны. Это хорошо видно на очень информативной карте «Race and ethnicity across the nation», опубликованной CNN.

Наиболее ярко сегрегация проявляется в крупнейших мегаполисах, где сверхбогатые районы белых соседствуют с бедными районами черных и латиносов. Зашкаливающая поляризация в мегаполисах чревата аномией, что наглядно иллюстрируют новогодние сцены мародерства на пепелище элитных вилл Лос-Анжелеса. Впрочем, возможно дело не ограничилось мародёрством. Попавшее в сеть видео с поджигателем заставляет думать не только о природных, но и о социальных причинах «самого дорогого» лесного пожара в Калифорнии.

Если рассмотреть карту «Race and ethnicity across the nation» в районе большого Лос-Анжелеса (ниже приведена выдержка с этой карты) и сопоставить с картой калифорнийских пожаров, то можно увидеть, что пожары охватили районы с дорогой недвижимостью, принадлежащей "белому" меньшинству. На приведённой карте "белое" население в агломерации Лос-Анджелеса отмечено скоплением точек голубого цвета. А очаги пожаров обведены зелёным.

Рассматривая географию этно-расовой сегрегации в США, следует отметить, что в последние годы наблюдается явное раздувание "латиноамериканских" секторов. В США сегодня больше 60 млн. "латиносов" (примерно 20% населения), и они уже стали преобладающей расово-этнической группой в двух крупнейших штатах: Калифорнии и Техасе. Когда мигранты не умещаются на уже освоенной ими территории, они начинают заселять соседнюю, а прежние резиденты по-быстрому оттуда съезжают. Более радикальным способом чёрного передела выступает пожар.

В США вовсю говорят о гражданской войне, а Голливуд даже показал её в кино. Всё указывает на то, что в американскую повестку дня поставлена, говоря языком марксизма, война классов, да ещё с расовым акцентом. В таком случае, кто бы ни писал сценарий, виллы Голливуда просто обречены стать театром боевых действий.

Ещё одной страшной манифестацией социального разлада стало убийство главы UnitedHealthCare Брайана Томпсона, которому не найти места в привычной классификации американского насилия: психопатические «массовые расстрелы»; криминальные разборки; полицейские-убийцы; охота демократов на автократа… Бескорыстное убийство шефа одной из крупнейших компаний в США по рыночной капитализации и массовое сочувствие к 26-летнему убийце Луиджи Манджоне очень напоминают русскую историю социальной революции, которую выкликали вот такие молодые «буревестники».

Эффект «чёрной дыры»

Акция Манджоне не стала бы столь популярной, если бы не всеобщее восприятие медицинских страховщиков как людей, превративших медицину в циничный бизнес на человеческой боли. Даже те, кто осуждает убийцу, вынуждены оговариваться, что они понимают его мотивы и разделяют претензии к существующей страховой медицине. Обсуждение функционирования системы здравоохранения в США оставим специалистам, а для диагностики социального благополучия выделим главное – это цена вопроса и общий результат.

Здравоохранение в США – важная составляющая экономики и воплощение американского духа: частные поставщики оказывают медицинские услуги, цена которых частично компенсируется через конкурирующие системы медицинского страхования, включая государственные программы, а сверх того оплачивается непосредственно пациентами. В результате расходы на медицину в США в два раза превышают средние расходы по странам ОЭСР, составляя около 18% крупнейшего в мире американского ВВП. Примерно половину этой астрономической величины составляют государственные расходы (федеральный бюджет и бюджеты штатов), а половину – частные (оплата частной страховки и счетов за медуслуги).

Кстати, к вопросу о росте американского ВВП: котировки медицинских страховых компаний неизменно растут, как и цены медицинских услуг, медицинского оборудования и лекарств. Обратная сторона такого роста: 66,5% банкротств в стране связаны с медицинскими расходами. По числу «медицинских банкротств» США – недосягаемые лидеры.

Гораздо скромнее достижения США в увеличении средней продолжительности жизни. Будучи мировым лидером по затратам на медицину, США не входят в три десятка развитых стран, где ожидаемая продолжительность жизни резидентов достигает 80 лет и более. А после пандемии COVID-19 США опустились в мировом рейтинге ОПЖ ниже Китая.

Как видно из графика, рост ОПЖ в США прекратился после 2010 года, так и не достигнув уровня 79 лет. Если в Китае ОПЖ непрерывно растёт, а в России после ковидного проседания показатель ОПЖ вернулся к росту и превзошёл допандемийный уровень, то в США показатель ОПЖ на допандемийный уровень не вернулся. 

Ещё одним универсальным показателем качества системы здравоохранения в стране является коэффициент младенческой смертности. Пожалуй, указанный индикатор имеет даже более широкий смысл, верифицируя реализацию государством своих социальных обязательств и общую культуру сбережения жизни. И в этом отношении мировой лидер по затратам на медицину выглядит совсем неубедительно, занимая 48 позицию в рейтинге по КМС, между Северной Македонией и Уругваем.

Уровень младенческой смертности в США в 2020-х годах не только не снижается, но даже вырос, составляя 5,6 на 1000 живорождений. Ещё в 2016 году Россия обошла США по показателю КМС и продолжает снижать уровень младенческой смертности. По последним данным, Китай также уже обошёл США по показателю КМС.

Однако ярче всего фиаско системы здравоохранения США выглядит в сравнении с Кубой: душевой ВВП на Кубе в шесть раз меньше, чем в США, при этом уровень младенческой смертности в островной «марксистской диктатуре» (КМС 3,94) существенно ниже, чем в трансконтинентальной «американской демократии».

Отставание США от Китая и России в развитии промышленности, сельского хозяйства и ряда высоких технологий уже не является новостью. Но важно видеть генеральную тенденцию и исторический масштаб изменений. Сегодня метрополия глобализированного Запада превратилась в очаг социальной аномии, и её жизнеспособность поддерживается исключительно за счёт ассимиляции чужих ресурсов – всех ресурсов, до которых в состоянии дотянуться метрополия. Поэтому, покуда американские правящие элиты мыслят и воспроизводят себя в качестве субъекта «глобального права», социальное благополучие США и других государств мира выступает предметом игры с нулевой суммой.