Ближний Восток смотрит в будущее

Ранжирование стран мира согласно критериям и показателям социального благополучия обнаруживает отсутствие лидерства самых мощных и богатых стран Запада, ещё недавно считавшихся локомотивами мирового прогресса. При этом половину верхней десятки списка занимают государства Ближнего Востока – древней родины обширного букета цивилизаций и трёх великих авраамических религий.

Агрессия США с Израилем против Ирана и бомбардировки в Персидском заливе вызвали не только разрушения, но и взрыв страстей с рассуждениями о конце процветания аравийских монархий и даже всего Ближнего Востока. Однако войны проходят, а Ближний Восток процветает не одну тысячу лет. Возможно, мы увидим кончину тех или иных политических режимов и перекочёвку столов глобального финансового казино. Но, как бы то ни было, а святу месту пусту не бывати, особенно в условиях растущего дефицита энергоресурсов. К тому же – и это главное – нас интересуют не нефтегазовые доходы и не военные походы, а их социальный эффект, то есть приносят ли они благополучие народам, и каким именно.

Например, Венесуэла опережает все страны мира по запасам нефти, богатый ресурсами Бруней по размеру ВВП на душу населения занимает одно из первых мест в мире, опережая все ближневосточные страны кроме Катара. Однако ни Венесуэла, ни Бруней не лидируют в индексе социального благополучия. И, как уже сказано, в мировых лидерах социального благополучия нет самых мощных и богатых стран Запада. Следовательно, феномен лидерства стран Ближнего Востока в мировом индексе социального благополучия обусловлен не только богатством их недр – есть в их историческом опыте нечто важное, что заслуживает внимания и осмысления.

Триумф аравийских шейхов

Во главе рейтинга наций по индексу социального благополучия мы видим Кувейт и Саудовскую Аравию – от других стран их отличает не только и не столько богатство (по размерам душевого ВВП Саудовская Аравия занимает 22-е, а Кувейт – 25-е место в мире), сколько редкий для современных богатых наций уровень рождаемости (СКР 2,1 в Кувейте и 2,4 в Саудовской Аравии), обеспечивающий естественный рост местного населения.

В топ-10 рейтинга ИСБ входят также Бахрейн и Катар, показатель рождаемости которых (СКР 1,8) не дотягивает до требуемого значения (2,1), но выигрывает в сравнении с другими богатыми странами. Объединённые Арабские Эмираты с практически среднеевропейским уровнем рождаемости (СКР 1,46) занимают 17-е место мирового рейтинга ИСБ.

Следует иметь в виду, что приведённая статистика соединяет и усредняет более высокий уровень рождаемости у граждан стран Залива и низкий уровень рождаемости среди большого числа иммигрантов. Например, в ОАЭ у эмиратцев СКР составляет 3,1 ребенка, а у не-эмиратцев – около 1, что обусловлено преобладанием мужчин среди иммигрантов и запретом для неграждан с невысокими доходами заводить детей. В 2022 г. в Эмиратах родилось 96631 детей – в большинстве своём они родились в семьях иммигрантов, но почти треть (32%) всех новорожденных появились в семьях эмиратцев, которые составляют всего 12% фактического населения. Так что массовый наплыв иммигрантов в Кувейт, Саудовскую Аравию, Бахрейн, Катар и ОАЭ не мешает этим государствам обеспечивать естественный рост государствообразующих народов.

Странам Персидского залива, безусловно, повезло с месторождениями нефти и газа. Однако разные государства по-разному распоряжаются доставшейся им природной рентой. Главная причина благополучия арабских стран Залива состоит в том, что правящие династии – а все перечисленные страны являются теократическими монархиями – распорядились оказавшимися в их руках нефтегазовыми доходами как национальным богатством в полном смысле этого слова.

Большие нефтедоллары, доставшиеся аравийским шейхам, были вложены в развитие народного здравоохранения и образования, строительство общественной инфраструктуры. Как результат, средняя продолжительность жизни подданных монархий Залива достигла 77-79 лет; ситуация с младенческой смертностью здесь (КМС от 4,8 в Катаре до 6,4 в Кувейте) не хуже, чем в США и в КНР; обеспечено общедоступное бесплатное образование детей (так, в Катаре 84,4% жителей имеют полное среднее образование – это как в Великобритании или Венгрии). При этом поддерживается образцовый общественный порядок.

Открытым остаётся вопрос о том, насколько широкий круг жителей охватывается статистикой государств Залива. Дело в том, что граждане в Саудовской Аравии составляют 60%, в Бахрейне – 55%, в Кувейте – 31%, а в Катаре и в ОАЭ – лишь 12% фактического населения. Впрочем, любая степень статистического учёта иммигрантов не умаляет заслуг монарших семей стран Залива в преумножении благополучия своих народов, включая устранение абсолютной бедности и сокращение разрыва между богатыми и бедными. Например, в ОАЭ доля доходов 10% наиболее богатых жителей лишь в пять раз превышает долю доходов 10% наиболее бедных жителей эмиратов – это один из лучших, третий в мире, показателей сближения богатых и бедных. Кстати говоря, в ОАЭ на долю беднейшего квинтиля населения приходится самый высокий в мире средний доход (12428 долл. США в год). 

Арабские государства Персидского залива создали эффективную модель развития «ресурсных» локальных наций, сочетая глобальную открытость с закреплением и обеспечением во всех сферах общественной жизни привилегированного статуса государствообразующего народа как хозяина страны и носителя государственности. При этом права многочисленных иммигрантов ранжируются на основе имущественного ценза, что стимулирует экономическую активность и структурирует иммигрантов не как хаотичную массу, а как иерархию лояльных государству резидентов. Высокий индекс социального благополучия показывает, что цивилизационное ноу-хау аравийских монархий весьма актуально и заслуживает тщательного изучения.

Арабская умма

Можно подумать, что низкий уровень неравенства доходов граждан в арабских государствах, лидирующих в рейтинге, объясняется исключительной ситуацией монархий Залива: углеводородное богатство; труд иностранных работников; привилегированное положение местной арабской общины. Однако заметим, что Саудовская Аравия – это уж точно не один правящий клан, разросшийся в привилегированную гражданскую общину, но большая страна с 37 миллионным населением, 60% которого являются гражданами Саудовского государства. Тем большего внимания и уважения заслуживает накопленный Саудитами опыт использования контролируемых ими капиталов в целях развития нации.

Если же расширить рамку анализа и рассмотреть другие арабские страны, мы обнаружим весьма интересный феномен: оказывается, сравнительно низкий уровень неравенства доходов граждан присущ всему арабскому миру в целом. Так, в Ираке децильный коэффициент составляет 6,4 (для сравнения, в Норвегии – 6,6); в Египте и Алжире – 7,2 и 7,4 (это ниже, чем в Швеции, которую когда-то называли образцом «скандинавского социализма»); в Иордании – 7,9; в Ливане и Тунисе – 8 (то есть разрыв в доходах здесь меньше, чем в постсоциалистической России и в социалистической КНР).

Можно предположить, что культура социального единства и взаимопомощи укоренена в исламе, имея в виду, в частности, ключевой коранический концепт – умма (община, общность). Вероятно, это так, однако, есть нюанс. Дело в том, что ограничение неравенства доходов граждан характерно именно для арабских государств, но мы не видим ничего похожего, например, в таких центрах мусульманской цивилизации как Иран или Турция. Продолжив сравнительный анализ, можно убедиться в том, что сниженный уровень неравенства доходов, способствующий единению уммы, явно выделяет арабские государства в исламском мире. А в глобальном контексте ограничение неравенства граждан не в последнюю очередь обусловливает сравнительно высокий индекс социального благополучия у большинства арабских государств.

Вслед за монархиями Залива в топ-20 рейтинга ИСБ вышли не имеющие нефтегазовой ренты Ливан и Египет. В Ливане, помимо удовлетворительного уровня рождаемости и умеренной разницы в доходах богатых и бедных, следует отметить довольно высокую среднюю продолжительность жизни (ОПЖ 75 лет – выше, чем в России) и невысокий уровень младенческой смертности  (КМС 6,3 – это лучше, чем в Турции, Грузии, Казахстане и почти столько же, сколько в супербогатом Кувейте), что говорит о неплохой системе здравоохранения.

Особое значение имеет пример Египта, который, будучи четырнадцатой страной мира по численности населения (112,7 млн. чел.), является крупнейшим арабским государством и родиной арабского политического национализма. Даже не имея нефтегазовой ренты, Египет смог добиться хороших показателей социального благополучия – растущей средней продолжительности жизни (ОПЖ достигла 70,22 лет) и очень хорошего охвата молодёжи средним образованием (83,5%). Примечательно, что по этим показателям Египет сравнялся с Казахстаном и Узбекистаном, которые являются лидерами развития в Центральной Азии. Хотя АРЕ пока проигрывает названным постсоветским государствам в снижении уровня детской смертности. А вот общественный порядок с очень низким уровнем умышленных убийств составляет безусловную заслугу египетской армии и опирающегося на неё государственного руководства, которые в 2011-2014 годах спасли свою страну от смуты. Достойные показатели социального развития в сочетании с отличным демографическим статусом выводят Египет на 19-е место в мировом рейтинге – выше многих развитых и богатых государств. Это выдающийся и обнадёживающий результат трудов нескольких поколений строителей АРЕ.

Не приходится сомневаться, что достойный уровень социального благополучия сегодня был бы также у Ирака, Ливии, Сирии, если бы не разгром их национальных государств в результате неоколониальной политики «управляемого хаоса». 

Успешный пример Израиля

Ещё одним ближневосточных государством, которое расположилось в верху мирового рейтинга и во многом может рассматриваться как образец социального благополучия, является Израиль.

Доказывая свою историческую субъектность, новосозданное еврейское государство проявило завидную волю к жизни: Израиль являет собой уникальный пример развитой по всем экономическим и социальным меркам нации, которая вместо, казалось бы, «объективно неизбежного» снижения рождаемости и демографического сжатия имеет оптимальный СКР = 3 и уверенный демографический рост. Что позволяет израильтянам обеспечивать поступательное экономическое развитие своей страны, наращивать мобилизационный потенциал вооружённых сил и выдерживать демографическое давление арабского мира.

Израиль входит в группу развитых стран с высокой – свыше 80 лет – средней продолжительностью жизни, в стране обеспечена низкая младенческая смертность и низкая смертность от внешних причин, всеобщее среднее полное образование детей. Отличные показатели развития в сочетании с семейным укладом жизни и расширенным воспроизводством населения заслуженно выводят Израиль в топ мирового рейтинга социального благополучия.

Особого внимания в системе государственного управления Израиля заслуживают меритократические практики. Если в США тестовая система SAT (Scholastic Aptitude Tests), сыгравшая заметную роль в послевоенном восхождении страны-лидера Западного мира, со временем была выхолощена и отменена, то в Израиле подобные тесты активно используются и влияют на карьеру. Более того, построенная на тестах система государственного стимулирования побуждает граждан к саморазвитию, то есть речь идёт о позитивном, стимулирующем социальном рейтинге.

Возникает законный вопрос, почему Израиль в рейтинге по ИСБ занимает не первое, а девятое место?  Тому есть веская причина – высокое неравенство доходов граждан. Среднедушевой доход нижнего квинтиля израильского общества составляет всего 3450 $ за год – меньше, чем в соседнем Ливане. На нижний квинтиль гражданского общества в Израиле приходится чуть более 5% всех доходов, что значительно меньше, чем в других развитых странах; даже в таком поляризованном обществе как США на нижний квинтиль приходится около 6% всех доходов. Децильный же коэффициент, то есть соотношение между средними доходами 10% наиболее обеспеченных и средними доходами 10% наименее обеспеченных граждан, достигает в Израиле 14,5 раз – такой уровень социального неравенства не характерен для развитых стран.

Вопрос о неравенстве доходов следует рассматривать с учётом этноконфессиональной структуры израильского общества. Дело в том, что «расширенное еврейское население» составляет лишь около 80% населения страны, тогда как остальные 20% граждан государства Израиль – это не евреи и не породнившиеся с ними лица, а израильские арабы. Этноконфессиональное разделение граждан государства Израиль и высокий уровень неравенства доходов явно взаимосвязаны и в совокупности составляют существенную проблему для устойчивости гражданской нации Израиля.

Ближний Восток versus Запад

Соседство в топ-10 мирового рейтинга по ИСБ теократических арабских монархий и новосозданного еврейского государства фиксирует успех внешне очень разных моделей национального строительства, обычно позиционируемых как антиподы. Анализ этого любопытного феномена обнаруживает неожиданное типологическое сходство между так называемой «традиционалистской» моделью аравийских монархий и так называемой «западной» моделью современного Израиля. Следует признать, что аравийские шейхи лучше многих завзятых прогрессистов вписали свои развивающиеся страны в глобальную экономику. В то же время сионистский государственный проект ничуть не менее, чем модель аравийских теократий, основан на религиозной традиции и без неё непредставим.

Аравийские теократии и сионистский Израиль схожи друг с другом в таких существенных моментах своего национального бытия-сознания как верность религии предков и крепость семейных устоев. И ровно в этих же моментах ближневосточные лидеры мирового рейтинга ИСБ расходятся с едва ли не большинством современных наций, обнаруживая при этом принципиальное несогласие с насаждаемой Западом моделью «прогресса», которая культивирует абсолютный разрыв с традицией. Проиллюстрируем наш тезис на материале Мирового обзора ценностей.

Отмеченное несходство стран Ближнего Востока и глобализированного Запада в сочетании с лидерством ряда ближневосточных государств в мировом рейтинге ИСБ даёт повод задуматься о рецептуре социального благополучия. Можно сделать общий вывод, который состоит в том, что жизнеспособность и благополучие современных наций в идеале обеспечиваются сочетанием хорошо работающих современных институтов, воплощающих идеи гуманизма и социального государства, с традиционными ценностями, заповеданными нам мировыми религиями.

Правда, сочетание современности и традиции в ближневосточных странах вряд ли можно назвать органичным. Так, в Израиле наличествует культурный раскол и даже острый конфликт между консервативно-религиозной и постмодернистской частями израильского общества. Арабские страны Залива явно следуют логике экономической вестернизации – с накоплением богатства здесь снижается рождаемость. При полной победе потребительского, гедонистического индивидуализма страны Ближнего Востока примкнут к вожделенному «золотому миллиарду» человечества, идущему по пути обогащения, десоциализации, вырождения и вымирания. Но сегодня живая религиозность и семейный образ жизни большинства граждан, мешая окончательной вестернизации Израиля и аравийских монархий, являются залогом их социального благополучия.