Условия социального благополучия

Адекватная методология

Субстанциальное понимание категории «социальное благополучие» требует пересмотра той методологии мониторинга и оценки человеческого развития, которая получила широкое распространение и доминирование в эпоху капиталистической глобализации[1]. Речь идёт о необходимости верного определения, во-первых, субъекта развития, во-вторых, целей и главных критериев человеческого развития.

Вся эволюция вида хомо сапиенс происходила и происходит в рамках конкретно-исторических сообществ: родов, племён, народов и политических наций, которые формируются (либо так и не формируются) в гомогенно «национальных» либо в сложносоставных имперских, а также постимперских государствах. И поскольку субъектами человеческого развития являются исторически сложившиеся сообщества, то и человеческое благополучие следует понимать и поверять как действительное благополучие конкретных сообществ, а вовсе не идеальное «благополучие» абстрактных среднестатистических индивидуумов.

Социальное благополучие суть подтверждаемая жизнеспособность сообщества и результативность его институтов в сбережении человеческих жизней и минимизации социального угнетения. Оценивая волю к воспроизводству жизни (через суммарный коэффициент рождаемости) и семьи как матрицы человеческого общения (через долю семейных пар с детьми в общем числе домохозяйств),  культуру сбережения жизни (через показатели младенческой смертности, средней продолжительности жизни, числа умышленных убийств), уровень социального неравенства (через децильный коэффициент доходов) и охват детей средним полным образованием, мы получили Индекс социального благополучия, который позволяет верифицировать действительное благополучие национальных сообществ.

Социальное благополучие означает дружное сожительство множества людей, а такое может быть лишь при условии участия большинства их в передаче от поколения к поколению исконного духа семейной любви, который освящён и заповедан нам великими традициями человечества. Солидарное участие в сбережении и наследовании духа человеческого позволяет людям противостоять хаосу окружающего мира и энтропии своего собственного сообщества.

Стало быть, социальное благополучие подтверждает жизнь духа человеческого в наличном людском сообществе и выступает залогом человеческого, то есть общественного, бытия. Потому социальное благополучие – в отличие от множества мнимых ориентиров и лукавых манков «прогресса» – задаёт адекватную цель развития человечества как ансамбля исторически сложившихся сообществ.

Осознание глобальной угрозы

Мировые рейтинги роста душевого ВВП и «человеческого потенциала»[2] подобно пению сирен отвлекают внимание соискателей золотого руна от надвигающейся катастрофы. В формируемой десятилетиями картине мира сомнительно всё: и то, как определены валовые продукты наций, и то, зачем возведена в самоценность продолжительность образования, а главное то, что, исходя из методологического индивидуализма, развитие сведено к повышению достатка, комфорта, свободы и самореализации индивидов. Такая концептуальная оптика позволяет не замечать уже разразившийся антропологический кризис.

Философ Карл Поппер усматривал в растущей индивидуализации людей магистральную тенденцию эволюции, и с этим невозможно спорить. Проблема, однако, в том, что прогрессирующая индивидуализация заключает в себе экзистенциальный риск бытия хомо сапиенс, от чего Поппер и вся либеральная философия абстрагируются[3]. Цивилизация по определению предполагает и культивирует индивидуализм. Но максимизация индивидуализма убивает цивилизацию.

Одни и те же объективные факторы – урбанизация с общественным разделением труда и ростом информационных обменов – выступают движителями цивилизационного прогресса и ускорителями людской индивидуализации. При этом субъективный фактор – творимая в рамках конкретно-исторических цивилизаций культура – может «подмораживать» либо, наоборот, усугублять растущий людской индивидуализм.

Вторая половина XX века ознаменовалась полной урбанизацией Запада, прогрессирующей урбанизацией остального мира и зрительской «эпидемией» телевидения. Поступательный импульс людской индивидуализации на Западе был многократно усилен очередной культурной революцией. Рост городского среднего класса и стратегия соблазнения бедного in mass советского народа-победителя обусловили ставку на индивидуалистическое расслабление в «потребительском обществе»: сексуальная эмансипация и возгонка гедонистического самовыражения молодёжи в интеллектуальной огранке постмодернистской философии[4].

Триумф индивидуализма в сытом поколении послевоенных бумеров преобразил цивилизацию – сначала на Западе и далее везде[5]. Эхом молодёжного бунта стал быстрый упадок религиозности до степени полной атеистической конвергенции мировых систем западного Капитализма и советского Социализма. Вслед за религиозными догматами и предрассудками предков чёрная дыра постмодернистского релятивизма поглотила вышедшие из моды идеалы Просвещения. Заразительный эскапизм хиппи и цунами «сексуальной революции», похоронив все табу патриархальной культуры и подорвав авторитет семьи, запустили кризис социальной матрицы. Показательно, что получивший прогрессистскую индульгенцию и вошедший в моду промискуитет тут же оборвал послевоенный бэби-бум и вызвал падение рождаемости ниже уровня популяционного воспроизводства.

К рубежу тысячелетий либеральная идеология стала доминировать во всём мире, а во втором десятилетии XXI века глобально либерализованное человечество стало уже и глобально урбанизированным – в 2010 г. городское население Земли превысило сельское население – и одновременно с этим перешло на цифровой формат передачи и архивирования информации. Несколькими десятилетиями раньше, ещё в эру телевидения, культуролог Маршалл Мак-Люэн предсказал коммуникационную имплозию[6], которая теперь и сотрясла оцифрованный глобальный «человейник». Взрывной рост информационных обменов вызвал взрывное же ускорение социальной динамики и уже не просто индивидуализацию, но прогрессирующую атомизацию индивидов, которая быстро довела скученные людские массы до закипания войны всех против всех.

Радикальным проявлением слома социальной матрицы является переход людей к бессемейному образу жизни. Эту прогрессивную тенденцию, как и положено, возглавляют лидеры ооновского индекса «человеческого развития» – страны с наиболее высоким душевым ВВП и наиболее продолжительным образованием. Так, в Германии, экономическом лидере Евросоюза, полные семьи с детьми составляют уже менее 14%, а в образцово прогрессивной Дании – менее 10% всех домохозяйств.

Отказ от семьи, как планетарный тренд, вполне соответствует общей логике прогрессирующего индивидуализма и глобальной вестернизации.  Перманентная культурная революция во имя свободы индивида от общества дошла до тоталитарного насаждения небывалых «культурных норм», отрицающих накопленную человечеством культуру и даже природную половую дихотомию вида хомо сапиенс. Эти последние императивы прогресса снимают с людей обязанность и утверждают бессмысленность продолжения рода, то есть толкают человечество к видовому суициду.

Физик Сергей Капица, в преддверие миллениума занявшийся математическим моделированием популяционной динамики человечества, первым сказал, что ожидаемый демографический взрыв в 2026 году не состоится по причине иссякания роста человеческой популяции[7]. Действительную угрозу Капица усматривал в ускорении течения исторического времени, - по его оценке, мы уже «упёрлись в потолок скорости, в предел, поскольку длительность последнего цикла совпадает с активной продолжительностью жизни человека и не может быть короче. Человечество вступило в качественно новый период, приведший к самому серьезному кризису за всю историю»[8].

Процитированный вывод был опубликован в 2008 году – как раз тогда, когда человечество переходило рубеж глобальной урбанизации и массовой коммуникации, новое качество которых именуется «информационным обществом». Диагноз Сергея Капицы подтвердился: апофеоз прогресса в глобально-либерально-информационном обществе очень похож на действительный конец истории, ибо мы имеем дело не с конъюнктурной турбулентностью, а со всеобщим кризисом социальной структурности[9] – зашкаливающей, идущей в разнос изменчивостью всех структур человеческого бытия и сознания.

Российские психологи установили, что в «информационном обществе» радикально изменился патоморфоз (клиническая картина заболевания) у страдающих шизофренией пациентов: их бред стал бесструктурным, рваным, несистемным, - и это при том, что сама суть паранойи состоит в её удивительной структурности[10]. Изменение патоморфоза в клинической форме отражает универсальный эффект деструктуризации человеческого мышления в условиях гиперинформационной среды. Это экзистенциальный вызов для хомо сапиенс. Именно здесь нужно искать причины снижения среднего показателя интеллекта после 2010 года: как пишет Джон Берн-Мердок в The Financial Times, всё меньше людей могут сосредоточиться на одном деле, решать базовые задачки и думать логически (см. графики).

Одновременно со структурами сознания разрушаются структуры человеческого бытия. По оценке антрополога Эммануэля Тодда, религии и нации на Западе пришли в «нулевое состояние»[11]. Институт семьи также стремится к нулю. Как результат, планетарное человечество в целом уже встало на путь вымирания[12], и сейчас постепенно происходит осознание этой перспективы. Демографы ООН ещё недавно прогнозировали продолжение роста населения мира выше 11 или по меньшей мере за 10 миллиардов человек к концу века, но в 2020-х годах появился прогнозный сценарий, согласно которому популяция хомо сапиенс перестанет расти  уже к середине века и, не дотянув до 9 миллиардов, пойдёт на снижение.

Источник: https://populationmatters.org/

В Китае в 2023 г. родились 9 млн человек — на 16% меньше, чем предполагал «нейтральный» сценарий ООН. В Египте рождаемость оказалась на 17% ниже прогноза, в Кении — на 18% ниже. С учётом такой тенденции обоснованным выглядит мнение ряда экспертов, что в 2023-2024 гг. глобальная рождаемость людей, впервые со времен палеолита, упала ниже уровня воспроизводства – нужно иметь в виду, что поскольку в менее развитой части мира смертность сильно выше, чем в развитых странах, для воспроизводства человечества в целом, требуется СКР не меньше 2,3. При такой динамике уже в середине века население планеты за пределами Африки, Центральной Азии, Индостана и Индонезии будет состоять всё больше из одиноких стариков, давно погруженных в цифровой аутизм и подключённых к искусственному интеллекту.

Индекс Социального Благополучия стран мира, радикально разойдясь с глобалистским рейтингом экономического и «человеческого» развития, обнажает ловушку прогресса: сведение развития к росту уровня жизни, комфорта и самореализации индивидов усугубляет энтропию человечества, -благополучие конкретно-исторических сообществ при этом убывает с тем же ускорением, каким нарастает прогресс.

Вполне закономерно, что по критериям и показателям социального благополучия прогрессивная цивилизация Запада является плохим, точнее губительным образцом для остального человечества. О чём, напомним, своевременно предупреждали многие мудрые люди, в том числе плеяда русских гениев второй половины XIX века: Фёдор Достоевский, Николай Данилевский, Константин Леонтьев. Интенция социального неблагополучия привела Запад к его сегодняшнему саморазрушению. Как видно из Индекса RT, исторические лидеры Западного мира показывают максимальную негативную динамику социального благополучия.

Саморазрушение Запада – плохая новость для всего планетарного человечества. Ведь после лет двести нараставшей и с конца XX века ставшей уже тотальной вестернизации всё человечество, особенно в городах, в цивилизационном плане представляет собой глобализированный Запад. Соответственно, губительная для социального благополучия максимизация индивидуализма повсюду зашла далеко и обрела колоссальную культурную инерцию. Ни одна нация, ни одна конкретно-историческая цивилизация – практически все они изрядно разрушены вестернизацией с «глобализацией» – сегодня не представляют собой готовой альтернативы, которую можно было бы взять за образец социального благополучия.

  Цивилизационную альтернативу, дающую шанс на улучшение социального благополучия, необходимо создавать заново. Для решения этой задачи прежде всего следует определить - в том числе на материале Индекса Социального Благополучия - с одной стороны, тот цивилизационный механизм, который запустил максимизацию индивидуализма со сползанием к войне всех против всех; с другой стороны, те цивилизационные институты, которые способны умерять человеческий индивидуализм и поддерживать солидарное развитие.

Уяснение главной причины

Антрополог Эмануэль Тодд обоснованно связывает исторический подъём Запада с религиозной контрреформацией и формированием воинственных национальных государств, а сегодняшний упадок Запада – с обнулением религии и нации. Возникает вопрос, почему западная цивилизация обратила в прах исторические основания своего могущества?

Ответ в общем-то очевиден: потому что западная цивилизация стала капиталистической. Именно капитализм привёл Запад от Христа к Антихристу, последовательно, шаг за шагом: философский агностицизм, либеральный антиклерикализм, модный нигилизм вперемешку с научным атеизмом и, наконец, полное изничтожение христианства – у себя на Западе и везде, где прогрессивная западная цивилизация пустила корень (Россия) и вошла в силу (Украина, Молдавия, Грузия, Армения). Столь же последовательно присущая капитализму монополизация ресурсов социального могущества выхолащивала гражданский дух европейских наций.  

Сегодня цивилизация Запада – это цивилизация капитализма. Однако так было далеко не всегда, - более того, в эпоху европейских революций конца XVIII - первой половины XIX века такое утверждение звучало бы, как антиутопия. Важно понимать, как произошло превращение, как капитализм заполнил собой и трансформировал Запад. Нужно всегда иметь это в виду – и для верного понимания истории, и для определения сценария нашего будущего развития.

Принято считать, что в Средние века Европа забыла, а в эпоху Возрождения заново открыла для себя античное обществознание.  Заметим, что такой взгляд исключает тысячелетнюю Византийскую цивилизацию[13] из истории Европы, точнее – из сознания всех тех, кто приучается понимать историю в свете европейского «просвещения»[14]. Но даже глядя в узкую рамку неправославного Запада, и рассмотрев, скажем, теорию экономики, мы обнаружим, что дело обстояло с точностью до наоборот. Учение Аристотеля об экономике, как часть его учения о человеке и обществе, было включено Фомой Аквинским в социальную доктрину католической церкви, и определённым образом влияло на осмысление и оценку экономической деятельности. А вот с объявлением Нового времени и появлением новой экономической науки аристотелевские положения были списаны в архив за полной ненадобностью.

Напомним, что Аристотель считал экономикой (οἰκονομικά) то, что по-русски определяется как хозяйство и хозяйствование, то есть экономика – это организация ресурсов и деятельности людей в целях обеспечения материальной самодостаточности (autarkeia), устойчивой жизнедеятельности семей, общин и государства. При разделении и специализации труда важнейшим вопросом экономики-хозяйства является организация взаимообмена продуктами и услугами по справедливой цене, которая исключает выигрыш одной стороны за счёт другой и тем самым поддерживает принцип взаимности, составляющий основу человеческого сообщества[15].

Правильной экономике, нацеленной на удовлетворение жизненно необходимых потребностей человека и благополучие сообществ, Аристотель противопоставлял хрематистику (др.-греч. χρηματιστική «обогащение» от χρήματα «деньги») – самоценное и беспредельное обогащение. Сугубой хрематистикой является ростовщичество, «так как оно делает сами денежные знаки предметом собственности, которые, таким образом, утрачивают то своё значение, ради которого они были созданы: ведь они возникли ради меновой торговли, взимание же процентов ведёт именно к росту денег»[16].

Другими словами, Аристотель считал хрематистику превращённой формой экономической деятельности, противной человеческой природе. Как видим, Стагирит а) раскрыл природу хрематистики или, говоря современным языком, капитализма, б) указал его главного агента – ростовщичество или, говоря современным языком, финансовый капитал – и в) предупредил думающих людей о том, что антисоциальная интенция хрематистики- капитализма при свободном, беспрепятственном развитии разрушает общество, в том числе экономику, которая превращается в формальный предлог, факультативную деятельность и необязательный побочный эффект для достижения единственной по настоящему важной цели – денежной прибыли.

Трансформация западной цивилизации после промышленной революции, по оценке политэконома Карла Поланьи, определяется тем, что впервые за человеческую историю экономика встала над обществом: экономика «пересоздаёт общество», а «наша унизительная зависимость от материального, которую человеческая культура, всегда стремилась смягчить, была намеренно усилена» и возведена в ранг главенствующей[17].

Диагностика Поланьи во многом убедительна, но существенно не точна. Ибо современное западное и теперь уже глобальное общество построено не на экономике, а на деньгах, которые в этом мире решают всё, то есть деньги стали главным ресурсом, определяющим принадлежность всех остальных ресурсов могущества и самой жизни. Капитализм – это власть денег. И победил капитализм вовсе не по причине промышленной революции, а в силу перехвата и дальнейшей монополизации социальной власти собственниками капиталов.

В прогрессивной Британии капитализм победил к середине XIX века. Закон о бедности (1834), отменив скудное обеспечение, выдававшееся пауперам из казны, обеспечил собственникам капиталов свободный рынок дешёвого труда. Закон о банках (1844), утвердив принцип золотого стандарта, изъял у правительства и передал банкирам, то есть приватизировал, эмиссию денег. Реформа законов о земле, сделала землю рыночным товаром. А отмена Хлебных законов (1846) поставила беззащитных фермеров в зависимость от рыночной конъюнктуры, то есть от игры собственников капиталов.

Список источников и составных частей капитализма будет не полон без упоминания экономической науки. Нужно иметь в виду, что экономическая наука Нового времени, начиная с Адама Смита и Давида Рикардо, была аффилирована с собственниками капиталов и выполняла «просветительскую» миссию интеллектуальной подготовки и общего приучения к капитализму[18]. Для этого понадобилось выбросить из актуального общественного сознания не только политэкономию Аристотеля, но и слово Божие.

Всевластие денег предполагает и культивирует безбожие. О несовместимости Божьего образа и веры человеческой с культом денег ясно сказано в древнем завете Моисеевом и в Новом завете Христа. Но на то и прогресс с его перманентной культурной революцией, всё более агрессивным «авангардом» и всё более широким аудиторным охватом, чтобы изживать мешающие прогрессу предрассудки. Сказал же и к ученикам Своим: «Не можете служить Богу и мамоне. Слышали всё это и фарисеи, которые были сребролюбивы, и они смеялись над Ним» (Лк. 16:13,14). Похоже, что жизнеописание Спасителя отражает также и драму человеческой цивилизации, которая, отрекаясь от Бога и глумясь над Его заповедями, лишает себя спасения.

Сформулированная Карлом Поланьи задача обратной социализации, возвращения экономики под религиозно-этический, правовой и гражданский контроль общества, отражает не только христианский оптимизм автора, но и общий послевоенный подъём социальной демократии, когда создавался западный образец государства всеобщего благосостояния. Однако тактическое отступление капитализма сменилось новым наступлением «свободного рынка» в лице транснациональных корпораций, и государство всеобщего благосостояния осталось в прошлом[19]. Как и многие умы Запада, Поланьи недооценил губительную силу культа золотого тельца. Из чего следует урок: ложь конвергенции Бога с мамоной – негодное средство для спасения человечества.

Как только капитализм достиг зрелости, примерно в начале XX века, развитие всего Запада и его мировая экспансия стали определяться финансовым (банковским) капиталом[20]. К концу минувшего века бурное развитие финансовых рынков и глобализация капитализма привели к небывалой в истории человечества концентрации мировых богатств в узкой страте транснациональных капиталистов и их финансовых агентов на местах[21]. Обратной стороной формирования транснациональной олигархии была маргинализация национальных элит и радикальное ослабление национальных государств, которые во многом стали проводниками глобалистского проекта.

Объективная логика глобалистского проекта такова. Капиталистические верхи, образующие по мере концентрации капитала транснациональный олигархат, заинтересованы, как минимум, в удержании своего могущества, которое обеспечено частной собственностью на кредитные мировые деньги и, следовательно, обусловлено общим принятием капитализма в качестве «естественного» и «универсального» формата современной цивилизации. Поскольку традиционные связи и представления хомо сапиенс, воспроизводя человеческую взаимность, препятствуют полной капитализации человечества, традиционные ценности, институты, сообщества – в первую очередь семья, церковь, государство, народ – должны быть устранены как препятствия на пути цивилизационного прогресса.

Эмансипация человеческих индивидов in mass от традиционных связей и представлений даёт кумулятивный эффект, имеющий экзистенциальное значение – позитивное для капиталистического олигархата и негативное для остального человечества, поскольку:

• устраняются духовные источники и жизнедеятельные образцы (паттерны) социального благополучия и солидарного развития, которые по самой сути своей противоположны капитализму;
• открываются новые предметы и сферы рыночных отношений, доселе табуированные для капитализации;
• критическое ослабление социальных институтов и распад исторически сложившихся сообществ, устраняя альтернативные центры социальной координации и обнуляя самостояние брошенных в хаос человеческих индивидов, доводят власть собственников денег, как главного ресурса социального могущества, до мыслимого и немыслимого максимума.

Наметившаяся депопуляция глобально урбанизированного, атомизированного и закредитованного человечества вполне соответствует интересам собственников капиталов, ибо снимает стратегические риски нехватки природных ресурсов[22], снижает издержки капитала на поддержание уровня жизни и политический контроль больших масс людей, в том числе подавление возможных протестных движений[23].

Логике глобалистского проекта соответствует также намечающаяся дивергенция хомо сапиенс на элиту ресурсных, продвинутых долгожителей и массу людей, лишённых исторической субъектности, долгой памяти и другой перспективы кроме получения средств для жизни в кредит. Элита уже провозгласила смыслом истории «трансгуманизм»[24] и рассчитывает технологично пережить вид хомо сапиенс – оставить его в прошлом как несовершенную эволюционную форму.

Ещё раз подчеркнём, что возгонка людского индивидуализма, отмирание семьи и вымирание наций, социальный распад при глобалистской диктатуре транснационального олигархата – это не случайные исторические девиации, которые можно исправить в рамках «косметического ремонта» цивилизации прогрессивного глобализированного Запада. Сегодняшняя глобальная угроза дегенерации человечества – закономерный итог утверждения и полного развития капитализма. Следовательно, пора признать, что основоположения Аристотеля об экономике и хрематистике верны и как нельзя более актуальны в XXI веке. 

Уход от глобального капитализма

Диагностика мировых тенденций социального благополучия показывает, что дегенерация человечества – отнюдь не абстрактный сценарий, а вполне актуальная угроза. При этом дегенерация нарастает по мере прогресса современной цивилизации, которая представляет собой глобализированную цивилизацию Запада. Ключевым фактором указанной генеральной тенденции является глобализация и финансизация не только экономики, но и всех сфер человеческой жизнедеятельности, что отражает абсолютное ментальное доминирование и полноту институционального развития капитализма как атеистического, антирелигиозного, антисоциального культа. Глобальный триумф капитализма, будучи проявлением и акселератором энтропии вида хомо сапиенс, приблизил и определяет собой конец человеческой истории.

Капиталистическое развитие цивилизации означает ничто иное как экспоненциальный рост капитала, стабильно опережающий темпы роста экономики[25]. Что неизбежно приводит к деградации экономики – даже самой большой и мощной, какой ещё недавно была экономика США. В то время как всеобщая конкуренция за деньги определяет содержание человеческой жизни и максимизирует людское разобщение, экспоненциальный рост капитала означает ничто иное как непрерывную концентрацию богатства[26], то есть стягивание ресурсов могущества и самой жизни в «чёрную дыру» иерархичной глобальной элиты. В целях удержания своего могущества и полной капитализации человечества, то есть превращения человечества в капитал, глобальная капиталистическая элита интенсифицирует социальный распад и направляет войну всех против всех к собственной выгоде, при этом отделяя себя от остального человечества визионерским горизонтом трансгуманизма.

Первый и самый важный вопрос, который возникает в связи с поставленным диагнозом, заключается в определении смысла сегодняшнего геополитического противостояния в большом треугольнике: 1) слабеющая, но агрессивная империя Запада; 2) использующий институты и дискурс глобализации, но заподозренный в геополитическом ревизионизме Китай; 3) решившая положить предел агрессивной экспансии Запада и настаивающая на своей суверенности Россия.

Запад упорствует в навязывании своего проекта глобального капитализма, который в условиях ресурсного сжатия обогатился такими новеллами, как компенсаторный империализм США с колонизацией союзников. Китай, а теперь и Россия позиционируют себя в качестве незападной страны-цивилизации, но пока не предъявили миру системную стратегию развития, альтернативную глобальному капитализму. При таком когнитивном состоянии большая игра трёх или четырёх, с учётом Индии, мировых геополитических центров может определяться конкуренцией за главенство в мире, который продолжает и продолжит развиваться на «универсальных» принципах капиталистической цивилизации.

Разработчики мир-системного анализа развития капитализма Иммануил Валлерстайн[27] и Джованни Арриги[28] акцентировали: а) неэквивалентный обмен ресурсами между ядром и периферией мировой экономики как сущностную характеристику мир-системы капитализма; б) конфликтную смену «гегемоний», то есть исторических субъектов и форматов капиталистического доминирования – от торговых и банкирских домов в городах-государствах Северной Италии эпохи Ренессанса до современного транснационального капитала, ставшего «глубинным государством» евроатлантического Запада.

Сегодняшняя геополитическая напряжённость похожа как раз на смену гегемонии в глобальной мир-системе капитализма. Ещё до того, как КНР обогнала США по объёму экономики, началось обсуждение возможного перехода капиталистической гегемонии к Китаю[29], но сегодня, в условиях деконструкции «Чимерики», антикитайской мобилизации западного блока, а также сращивания индийских капиталов с западными, сценарий гегемонии Китая в мир-системе глобального капитализма не выглядит вероятным. Теперь в качестве актуального сценария обсуждают переход от мир-системы с одним ядром и глобальной периферией к мир-системе нескольких ядер с тяготеющими к ним сферами кооперационных связей. 

Судя по всему, предполагается, что новый полицентричный мир останется капиталистическим, только направлять его развитие – во всяком случае вне западного блока, а возможно и внутри него тоже – будет уже не транснациональный глобалистский олигархат, а национально ориентированные элиты, соединяющие верхи национального государства и национального капитала. Этот мир победившего «антиглобализма» можно метафорически, имея в виду название книги Джованни Арриги, определить так: «Адам Смит в Пекине; Адам Смит в Москве; Адам Смит в Дели и Адам Смит в Нью-Йорке». Следует осознать неизбежные последствия реализации такого сценария развития.

Радость победы над западным глобализмом будет недолгой, ибо победители вернутся к реалиям и тенденциям капиталистической цивилизации: всеобщее отчуждение и «финансизация» человеческих отношений; непрерывное стягивание производимых богатств к самым богатым с их замыканием в наследственную олигархию, нарастанием социальной сегрегации и антагонизма. Капиталистическое бытие и сознание лишают перспективы и смысла все разговоры о традиционных ценностях, семейных устоях, религиозном и (или) общественном долге заключать брак и рожать детей. Поэтому никакая социальная политика при капитализме не остановит убывание социального благополучия с перспективой распада сообщества. 

Капитализм превращает в средство извлечения прибыли всё что угодно, и в первую очередь – государственные должности. Поэтому при соединении государства с капитализмом – для получения социально и национально ориентированного государственного капитализма или под любыми другими лозунгами – неизбежно получается де-факто капиталистическое государство, то есть аппарат публичной власти, отправление которой осуществляется сообразно жизненным, конечно же, капиталистическим интересам иерархически соподчинённых должностных лиц и в конечном счёте – в интересах главных собственников денег. Исторический опыт показывает, что никакая великая традиция, никакая религиозная или идеологическая индоктринация чиновников не защищает государство от капиталистического вырождения. Следовательно, вопрос стоит так: либо капитализм, либо общенародное государство.

Капиталистическое развитие предполагает рост капитала, опережающий темпы роста экономики, неэквивалентный обмен между центрами капитализации и их периферией, а также конкуренцию центров капитализации за расширение своей периферии и доминирование – неустранимые межимпериалистические противоречия, как формулировал В.И. Ленин. И уж если победа капитализма во всемирном масштабе упёрлась в исчерпанность рынка капитализации, то фрагментация глобального капитализма на выходе из кризисного опустошения мировой экономики не может быть стратегией спасения – это может дать лишь недолгую передышку перед новой волной кризисов с кумулятивным эффектом.

Сделаем вывод. Замена власти транснационального олигархата на «капитализм для бедных» означала бы гарантированное продолжение деградации человечества, а после некоей реконфигурации капиталов, скорее всего, и новое издание глобалистского проекта. Поэтому нужен иной сценарий – такой, при котором поражение Запада пойдёт на пользу всему человечеству, а не только бенефициарам «антизападного» госкапитализма.

«Цивилизация, которую нам хотелось бы видеть, – это индустриальная цивилизация, в которой удовлетворены основные требования человеческой жизни. Рыночная организация общества потерпела неудачу. … Задача огромной сложности – интегрировать общество по-новому. Это проблема новой цивилизации»[30].

Общая мысль Карла Поланьи, дабы не остаться порожней, нуждается   в существенном уточнении. Для того чтобы реинтегрировать общество, дезинтегрированное капитализмом, требуется исключить капитализм. Другими словами, следует вспомнить и выполнять заветы Иисуса Христа, Магомета и Моисея, антикапиталистический посыл которых, заметим, вполне разделяли и такие учителя, как Аристотель, Конфуций и Ганди. 

Переход к солидарному развитию

Категорический запрет на ростовщичество, зафиксированный в религиозных заветах и авторитетных общество-устроительных учениях, отражал и до поры утверждал фундаментальную норму обществознания: деньги – средства обмена в обществах с системным разделением труда – являются общественным достоянием; частное присвоение средств обмена с обращением их роста в частную собственность превращает деньги в средство захвата плодов чужого труда, творчества и предпринимательства, а также принадлежащих обществу природных богатств. Поскольку такой захват отрицает и уничтожает взаимность, как первооснову человеческого общества, ростовщичество должно быть табуировано – религиозными установками и выросшими из них нормами права и морали. Ослабление же указанного табу запускает программу саморазрушения человечества или его капитализации, если смотреть на дело с точки зрения собственников пущенного в рост капитала.

Капитализм подобно вирусу захватил и перепрограммировал цивилизацию[31]. Люди Нового времени, забыв Бога, обратились к золотому тельцу. Ростовщичество процвело, прописалось в институциональной системе «экономического прогресса» и «человеческого развития» под тронным именем «Банкинг» и съело изнутри экономику, политику, а потом и всё, что составляло человеческую культуру. Тотальный маркетинг, уполномоченный создавать иконы и тренды массовой коммуникации, обратил всех и каждого в рантье – характерно, что в последние десятилетия люди in mass уже даже перестали чувствовать разрушительное влияние растущего долга[32].  

Важным элементом системы ментальной власти капитализма изначально была и до сих пор остаётся мейнстримная политэкономическая наука – причём не только «буржуазная», но и марксистская, подчёркнуто «антибуржуазная». Цивилизационная роль учения Карла Маркса определяется, по сути, тремя следующими моментами. 1) Марксизм синонимичен воинствующему атеизму, который позиционировался как «научный». 2) Маркс выводил капитализм из объективного и прогрессивного развития «производительных сил», поэтому марксисты во имя грядущего коммунизма выступали рьяными сторонниками капиталистической модернизации. 3) Проигнорировав аристотелевское определение хрематистики, не говоря уже об отвергнутых религиозных заповедях, Маркс дал заведомо неверное толкование политэкономической функции золота[33] и создал надуманную теорию прибыли капитала, что сильно дезориентирует научную и политическую мысль читающей публики.

Итак, спасительный путь от социального распада к благополучию указан в прописных истинах о том, что ростовщики – мироеды, и что деньги, созданные для обеспечения обмена в сложных экономиках, должны быть общественным достоянием и будут приносить общую пользу лишь при условии адекватного обращения. Но что значит адекватное обращение?

Полезные теоретические выкладки и практические рекомендации на этот счёт в конце XIX и начале XX вв. независимо друг от друга дали Йохан Сильвио Гезелль и Сергей Фёдорович Шарапов, - примечательно, что оба создателя истинно экономической, а не капиталистической теории денег были не только экономистами-теоретиками, но и практикующими предпринимателями – «капиталистами», согласно лукавой классификации адептов марксизма.

Значимость предложений Гезеля по реформированию денежной системы[34] отмечали гениальный физик Альберт Эйнштейн и не последний экономист Джон Мейнард Кейнс, который в 1936 г. проницательно заметил, что «будущее большему научится у Гезеля, чем у Маркса»[35].

Шарапов – забытый гений, оппонент «распиаренного» министра финансов С.Ю. Витте, предупреждавший о катастрофических последствиях перехода России к «золотому» рублю, автор труда «Бумажный рубль. Его теория и практика. Исследование о научных законах бумаго-денежного обращения в самодержавном государстве» (1895)[36]. В стране трёх, а теперь уже и четырёх революций монархисту и славянофилу Шарапову не повезло с публичным признанием. Между тем, верность его антикапиталистической теории доказана на опыте советской экономики, которая обеспечила победу СССР в самой разрушительной мировой войне и самый большой в мире экономический рост – около 14% в год – на протяжении более чем 20 лет[37]. Этот колоссальный успех состоялся благодаря суверенной системе финансов, основанной на государственном кредите и обращении неразменного на золото бумажного рубля – лучшей верификации теории невозможно представить.

Теория Шарапова ценна не только в части её совпадения с советской практикой, но и в той части, которая с советской практикой расходится. При всех достижениях сталинской экономики, построенный на принципах гражданской войны и практике террора социум не был и не мог быть образцом социального благополучия. Тогда как некапиталистический путь, предложенный Шараповым, ориентирован на мирное снятие классового антагонизма и обеспечение солидарного развития всех сословий и народностей России под защитой и руководством русского государства.

Шарапов подчёркивал, что деньги не имеют внутренней стоимости – это не товар (золото), а расчётные знаки, служащие «счетчиком народного труда», то есть мерой стоимости и средством обмена. Поэтому монопольным эмитентом кредитных денег должно быть государство. Покупательная способность выпускаемых государством денег определяется не золотом, а доверием народа к государству. Обеспечив через многоярусную сеть уполномоченных органов доступное – повсеместное и необременительное –кредитование хозяйствующих субъектов, государство осуществляет выдачу «мнимого капитала» под расчёт будущего труда и закупок, а в ответ получает рост реального продукта и хозяйственной инициативы граждан, «оплодотворение» которой востребует расширенную выдачу «мнимого капитала». В результате, рост «денежной массы», то есть массы расчётных знаков (sic!), вызывает увеличение ВНП. При этом результат получается не только материальный – государственный кредит стимулирует созидательный труд и предпринимательство в стране, а вот возможности «хищной, спекулятивной наживы» местных и тем паче иностранных капиталистов сильно ограничиваются.

Одно и то же, казалось бы, действие – выпуск денег – в разных политэкономических режимах даёт прямо противоположные результаты. Деньги, эмитируемые в качестве частного банковского кредита, превращаются в капитал и разрушают мир, ибо рост и концентрация денежного капитала есть ничто иное как обвальный рост долгов абсолютного большинства домохозяйств, предприятий и целых государств; к тому же спекулятивная прибыль дезориентирует, искушает и портит предпринимательское сословие. А вот правильно организованное государство заинтересовано не в проценте и не в росте долга, но в обеспечении хозяйствования своих граждан. Поэтому эмитируемые государством кредитные деньги не растут как капитал – они «всего лишь» способствуют дружному экономическому росту домохозяйств и предприятий, то есть солидарному развитию сообщества.

Экономический рост на государственные деньги – это приговор капитализму. Логично, что глобальный олигархат, ставший «глубинным государством» и определяющий «экономическую мысль» не только на Западе, всеми силами старается дискредитировать идею и опыт государственного управления экономикой. Но те, кто сегодня оппонирует западному гегемонизму, должны понимать, что культ золотого тельца – это культ смерти, поэтому, чтобы сохранить цивилизационную идентичность и благополучие народов, необходимо сделать стратегический выбор – отказаться от капитализма в пользу солидарного развития на страновом и межстрановом уровнях. 

Капитализм есть приватизация всех общественных ресурсов, начиная с денег. Наоборот, солидарное развитие возможно лишь при условии, что главные богатства народа остаются общественным достоянием де-юре и де-факто. А солидарное развитие, в свою очередь, выступает необходимым условием, точнее источником, социального благополучия.

Верность сформулированного тезиса подтверждается и результатами мирового индекса социального благополучия. Речь сейчас не о постсоветской России и не о Китайской народной республике, которые как раз излишне продвинулись по пути капиталистической глобализации. Куда показательнее пример Беларуси: так и не сдав свои далеко не гигантские ресурсы под контроль глобального олигархата, страна занимает высокое 16-е место в мировом рейтинге ИСБ. Характерно, что более высокие позиции в рейтинге ИСБ занимают небольшие европейские страны, сохранившие в своих национальных государствах общинный дух, проявляющий себя в социальной политике и сопротивлении глобалистской повестке.

Однако главное внимание логично обратить на страны, которые возглавляют мировой рейтинг социального благополучия. Таковыми являются аравийские монархии и их геополитический антагонист Израиль. Приходится констатировать, что социальное благополучие связано с религиозной основой государственности, верностью народа предковой традиции и семейным образом жизни – эти базовые характеристики присущи как арабским теократиям, так и сионистскому государству, но принципиально противоположны интенции современной цивилизации Запада.

Перечень цивилизационных характеристик, которые отличают лидеров индекса социального благополучия от глобализированного Запада, можно продолжить, перейдя к экономике. Базовый элемент экономики – отношения собственности. Казалось бы, после деконструкции мирового социализма абсолютная доминанта частной собственности составляет универсальное правило для всей глобальной экономики, неотъемлемой частью которой является нефтеносный Ближний Восток. Но, оказывается, это не так.

В монархиях Залива вся земля изначально принадлежит государству, хотя и может находится в частном владении. Для привлечения инвестиций разработана система долгосрочной аренды земли. В договоре прописываются условия использования земли, включая разрешённые виды деятельности и сроки строительства. Но даже частновладельческая и арендованная земля остаётся собственностью государства, и правительство сохраняет за собой право регулировать использование земли и вносить изменения в законодательство.

Арабские теократии однозначно утверждают государственную собственность на природные ресурсы. Так статья 14 Основного закона Саудовской Аравии гласит: «Все природные ресурсы, которые Бог поместил в недра земли, на ее поверхность, в территориальные воды или в области суши и моря, находящиеся под юрисдикцией государства, вместе с доходами от этих ресурсов являются собственностью государства, как это предусмотрено законом. Закон определяет способы эксплуатации, защиты и развития этих ресурсов в интересах государства, его безопасности и экономики». Общенародный характер государственной собственности проявляется не только в реализуемых государствами Залива программах развития своих стран, но и в том, что все граждане получают доход от добычи углеводородов. Например, в ОАЭ при рождении ребёнка на него заводится персональный счёт, куда поступают деньги от нефтяных доходов. Кроме того, цены на бензин в этих странах ниже мировых.

Схожий правовой режим земель и недр существует в Израиле. Более 90% земель в стране находится в государственной собственности. Частное владение основано на долгосрочной аренде государственной земли; как и в странах с исламским правом, в Израиле традиционный срок аренды, следуя библейскому юбилею, составляет 49 лет с правом возобновления на такой же срок, итого 98 лет.

Все водные ресурсы в Израиле – как на земле, так и под землёй, природные или искусственно созданные – являются публичной собственностью, объектом контроля государства. Право лица на любую землю не предоставляет ему никакого права на водный источник, который находится на его земле или протекает через неё. Также публичной собственностью под контролем государства являются ископаемые минеральные ресурсы.

Следует отметить, что даже после череды программ по приватизации и глобализации израильская экономика остаётся трёхсекторной, включая государственную и профсоюзно-кооперативную составляющие. Израиль сохранил государственный статус естественных монополий, что позволяет правительству обеспечивать энергоснабжение населения, предприятий промышленности и сельского хозяйства по выгодным ценам. Также правительство, не полагаясь на частные банки и биржу, стимулирует промышленный рост, предоставляя кредиты по низким ставкам из своего бюджета развития.

К экономическим характеристикам добавим данные переписи населения Израиля 2022 года об «образе жизни в домохозяйстве»: 43.5% респондентов ведут светский образ жизни; 2.6% — смешанный; 27.4% — традиционный; 16.7% — религиозный и 8.0% — ультрарелигиозный. Если говорить о религиозном и традиционном образах жизни, следует помнить заповедь: «Не отдавай в рост брату твоему ни серебра, ни хлеба, ни чего-нибудь другого, что [можно] отдавать в рост; иноземцу отдавай в рост, а брату твоему не отдавай в рост, чтобы Господь Бог твой благословил тебя во всем, что делается руками твоими, на земле, в которую ты идешь, чтобы овладеть ею» (Второзаконие, 23:19). Жизнь, конечно, не совпадает с заповедью, но там, где чтут традицию, люди не правят Божьи заповеди, а исправляют свою жизнь, о чём свидетельствует старый еврейский обычай раз в 7 лет, в “Святой год”, прощать все долги и проценты.  

Пример Израиля особенно удивителен и показателен, поскольку его нельзя свести к стадиальному недостатку модернизации. Согласимся с тем, что этатизм-кооперативизм израильского общества и экономики связан с переселенческим генезисом[38]. Такое объяснение вполне уместно, но его недостаточно. Сравнив отцов-основателей современного Израиля с американскими пионерами, социолог Шмуэль Айзенштадт отметил огромную разницу «между коллективными устремлениями и организационными формами большинства групп сионистов и более индивидуальной направленностью и индивидуалистическими интересами американских пионеров»[39]. Столь многозначительное сопоставление подталкивает к тому, чтобы осознать всемирно-историческое значение израильского кейса.

Как известно, евреи играли самую активную роль в становлении капитализма[40], а по некоторым оценкам их роль в капиталистической трансформации и глобализации Запада следует признать руководящей[41]. Сионизм, при всей разношёрстности и демократизме массового движения, всегда был связан с крупным финансовым капиталом. Новый Израиль строился как современное, показательно прогрессивное и, конечно же, западное государство. При всём при этом, так называемые «национальные институты» (Еврейское агентство, Всемирная сионистская организация, Еврейский национальный фонд) и принявший эстафету сионизма правящий класс Израиля – опять же в связке с западным финансовым капиталом – создавали и создали свой «дом для еврейского народа» в соответствии с традиционным каноном солидарного развития, а совсем не по лекалам капитализма, которые подавались и подаются всему миру в качестве рецептуры «человеческого развития».

Сделаем правильный вывод. Необходимым условием социального благополучия является отказ от капитализма и переход к солидарному развитию, что предполагает учреждение суверенных кредитных систем вместо обанкротившейся валютно-финансовой системы мирового доллара (программный тезис Линдона Ларуша) в сочетании с правовыми и политическими режимами суверенных национальных сообществ, которые обеспечат общенародный характер государственной собственности на землю, воду, воздушное пространство и минеральные ресурсы.

Миссия России

Песня «Мы возвращаемся домой!» стала неформальным гимном Донбасса и зазвучала по всей России, потому что выражает глубинную, больную тему национальной культуры последних десятилетий. Это не только про воссоединение русского мира, но и, что ещё важнее, про обретение русской веры.

Впрочем, речь не только о последних десятилетиях. «Пора домой!» Этими словами публицист-славянофил Иван Сергеевич Аксаков призывал вернуть российскую столицу из Санкт-Петербурга в Первопрестольную Москву. И с этих же аксаковских слов начинается лучшая русская книга об экономике, которую в качестве своего главного труда и общественного завещания написал Василий Александрович Кокорев, знаменитый купец, промышленник и общественный деятель[42]. Кокоревский обзор экономического развития России в середине XIX века резюмируется неполиткорректным названием «Экономические провалы» и со знанием дела раскрывает губительные последствия того подражательства Западу, которое взяло верх в русских правительственных кабинетах и общественном мнении.

Надо заметить, что прописанная в учебниках и википедии оппозиция «западники» vs «славянофилы» сильно искажает суть и масштаб русской культурной дивергенции, которую артикулировала, но совсем не исчерпывала знаменитая салонно-журнальная дискуссия середины XIX века.

«Западники» – самоопределение людей, подчёркивающих свой прогрессизм и ментальную ориентацию на цивилизованный Запад. Поскольку же объективная логика всякой и особенно западной цивилизации выражается в росте индивидуализма, руководящим принципом всех «западников» стал либерализм. Разной степени элитарности или, наоборот, социальной широты либерализм охватил аристократию, служилое дворянство, коммерческое сословие, интеллигенцию[43].

Вслед за Европой российские западники приветствовали и развитие капитализма. Прогрессивные идеи личной свободы и выгоды «раскрепощали» сознание русских подданных всех сословий, девальвировали этос государевой службы и в то же время способствовали росту классовых антагонизмов. Входящий тогда в моду марксизм исповедовал не свободу, а равенство, но также приветствовал скорейшее развитие капитализма с ростом классовых антагонизмов, рассматривая их как фактор революции. Свобода и Равенство – две главные конкурирующие и при этом, заметим, индивидуалистические идеологемы Прогресса подорвали традиционную легитимность русского соборного-служилого государства, переформатировав и подготовив массовое сознание к революциям и гражданской войне.

Что касается «славянофилов», то в самом этом определении можно увидеть образчик информационной войны. Поверхностная ирония уводит от сути и призвана маргинализировать тех, кто ставит под сомнение цивилизационное превосходство Запада, определяя их в качестве консервативных романтиков и утопистов. Между тем суть мировоззренческого подхода, поименованного «славянофильским», заключается в раскрытии русской цивилизационной идентичности. Поэтому, закономерно, что из «славянофильской» среды вышли самые крупные и оригинальные русские мыслители – Ф.М. Достоевский, Н.Я. Данилевский, К.Н. Леонтьев, основатели российской школы реальной экономики В.А. Кокорев, С.Ф. Шарапов, Г.В. Бутми, А.Д. Нечволодов, а ещё целый ряд выдающихся деятелей русского земства.

Для ясности сформулируем сумму «славянофильской» мысли в нескольких тезисах и оценим их сегодняшнюю актуальность.

Россия – не европейская окраина, а страна-цивилизация.

Индивидуализм, абсолютизированный на Западе, разлагает общество. Поэтому народу хранителю страны-цивилизации следует что есть сил держаться за свои традиционные ценности и устои, среди которых основными, экзистенциально значимыми для исторического бытия России являются Русское Православие и Русское государство, а также на то время ещё крепкий, не разбитый капитализмом и не добитый коммунистами общинный уклад народной жизни.

Капитализм – результат и катализатор индивидуалистического разложения общества, культ личного обогащения и умерщвления Бога в человеках. Наследующая тысячелетней христианской Византии континентальная страна-цивилизация Россия может и должна стать ковчегом спасения Бога в человеках. Для этого русскому народу следует, отвергнув искушающий и порабощающий нас капитализм, обеспечить не хищническое, а созидательное и солидарное развитие всех сословий и народностей России под руководством государства, которому с этой целью надлежит создать суверенную кредитную систему и учиться стратегическому управлению быстро растущим и усложняющимся народным хозяйством.  

Как видим, «славянофилы» не просто разделяли официальную идеологическую формулу: «православие, самодержавие, народность», - они к немалому возмущению властей трактовали указанный лозунг как публичную оферту государства соответствовать заявленным кондициям. «Славянофильский» план предусматривал творческое развитие русской традиции соборного-служилого государства с преобразованием его из формата сословно-бюрократического в формат действительно народной монархии. Первым этапом такой трансформации стало учреждение и развитие русского земства, что вызвало в стране небывалый подъём общественной инициативы. Земство обеспечило настоящее местное самоуправление и могло бы обеспечить «обратную связь» для согласования правительственных мероприятий с «потребностями народной жизни», как сформулировал программное земское требование В.А. Кокорев.  

В эпоху возвышения и капиталистической экспансии Запада перспективный проект некапиталистического развития России на собственной цивилизационной основе был стигматизирован как «славянофильский» и отвергнут – с одной стороны, правящими и господствующими верхами общества, с другой стороны, либеральной и революционной интеллигенцией. Как и предупреждали «славянофилы», капитализм привёл к гигантской перекачке национальных богатств России в пользу западных центров финансового капитала[44], быстрому «гниению рыбы с головы» и разрушению тысячелетнего русского государства.  

Парадоксальным образом коммунисты, перейдя от мировой революции к государственному строительству, воспроизвели в советской форме русский архетип служилого государства. Советские граждане были обязаны служить и работать на государство. В то же время идеал православного народа после коммунистического отрицания и социалистической перекройки трансформировался в идеал народного государства, которое гарантировало трудоустройство, необходимый минимум социального обеспечения, образования и лечения, а ещё – и это самое главное – задавало надличный, латентно религиозный, смысл общественной жизни как общего служения: спасение [Советского] Отечества.

Сталинская экономика достигла небывалых успехов, реализуя, по сути, «славянофильский» проект: государственный кредит для развития инициативы и экономии хозяйствующих субъектов, опережающий рост капиталовложений в народное хозяйство, опережающее развитие базовой инфраструктуры страны и – last, but not the least – многоукладная экономика[45]. Однако всё это – с поправкой на тлетворный дух классовой ненависти и опричного террора, «раскулачивание» 2 миллионов крестьян, глумление  над церковью, отрицание самой идеи русской цивилизации и прогрессирующий идеологический маразм власти, который угробил инновационную сталинскую экономику и вогнал народ, отрёкшийся от веры предков, в смертную тоску бездуховности.

Роспуск СССР ради «возвращения к цивилизованной жизни», какой её представляли позднесоветские верхи, то есть очередное вхождение в мир-систему глобального капитализма, стали второй за век цивилизационной катастрофой. Показательно, что наибольший упадок социального благополучия на постсоветском пространстве претерпело историческое ядро Русского мира, разъятое на части, каждая из которых принялась по-своему изживать традиционную русскую идентичность, дабы стать частью «глобальной цивилизации». Однако усердие в вестернизации не конвертировалось в социальное благополучие. Наоборот, радикальный отказ от советской и русской идентичности лишь усугублял маргинализацию и вымирание, что отчётливо видно на примере Украины. Разъятые части народа-создателя Русской страны-цивилизации, потеряв общее дело и перспективу, внутренне окоченели, забылись и стали почти не отличимы от сгнившего Запада по масштабам и темпам людской атомизации, разрушения семьи и депопуляции.

Укрепление российского суверенного государства, действующего не по глобалистской повестке, а во благо Отечества, заметно улучшило социальное благополучие в России. Средняя продолжительность жизни выросла до национального исторического максимума. Детская смертность снижена до уровня наиболее развитых стран. Снижается смертность от внешних причин, особенно от умышленных убийств. Россия вошла в число двадцати стран мира, где нет нищих с дневным доходом до $2.15 (ППС 2017 г.). Бедных с доходом до $3.65 в день или по ППС до 3300 руб. в месяц тоже уже почти нет. Малоимущие с доходом до $6.85 в день или до 6165 руб. в месяц составляли на 2021 г. 0,6% населения[46]. По оценке Всемирного банка, в 2023 г. душевой доход россиян вырос до 14250 долларов, что позволило отнести Россию (одновременно с Болгарией) к разряду стран с высокими доходами населения[47].

Вместе с тем, по продолжительности человеческой жизни Россия по-прежнему проигрывает в сравнении со многими другими странами (65 место в мире по ОПЖ). После компенсаторного, «путинского» роста рождаемости в стране в 2000-2016 гг. с 2018 г. начался новый спад рождаемости и рост убыли населения. Население русских городов и областей переходит к преимущественно бездетной и бессемейной жизни. По данным переписи населения 2020 г., доля полных семей с детьми в стране сократилась до 14,5%, а в Москве достигла немыслимого ранее минимума – 7% от числа всех домохозяйств. В сравнении с советским периодом снизился охват детей средним полным образованием (89,7% по данным переписи-2020), что связано с замещающей инокультурной миграцией, а также с маргинализацией части социальных низов. Примерно десятая часть населения страны выживает на доходы, которые меньше установленного правительством прожиточного минимума.  

Интегральный результат тридцати трёх лет капиталистического развития таков: в мире глобальной капитализации Россия – очень богатая страна, где проживает в массе своей совсем небогатое и никак не богатеющее население. Ведь $14250 на душу населения – это 75 место в мире, сразу после Румынии, Болгарии и Коста-Рики. К тому же реальное распределение ВНД в российском обществе с 1990-х годов очень далеко от «среднедушевого». Децильный коэффициент 9,4 показывает, что в России уровень неравенства выше, чем в большинстве стран Евросоюза и в два раза выше, чем в Беларуси. На беднейший уже не дециль даже, а целый квинтиль (20%) российского населения приходится лишь 5,5% всех доходов. В результате среднедушевой доход (14684 руб.) в беднейшем квинтиле населения в 2023 г. фактически не превышал установленный правительством прожиточный минимум (14375 руб.). Да и у следующих 20% населения доходы в среднем даже в два раз не превышают «минимальную необходимую для обеспечения жизнедеятельности сумму доходов гражданина».

Децильный коэффициент дифференциации доходов, близкий к британскому и американскому, доля полных семей в Москве меньшая, чем в Нью-Йорке, плюс цифровизация всей страны в интересах тотального маркетинга… В чём проявляет себя и чем спасётся русская страна-цивилизация? Ведь и в XIX веке петербуржская элита, говорившая по-французски и по-немецки, называла русское православие, самодержавие и народность оберегом от Хама, грядущего с Запада…

Принципиальное отличие сегодняшней ситуации состоит не в качестве национальных – российских или китайских, индийских или бразильских – элит, а в том, что Запад, совершив глобальную капитализацию, сгнил и распадается на глазах у всего цивилизованного по его образу и подобию человечества. Дополнительным отличием сегодняшней российской ситуации выступает специальная военная операция: путинское большинство, которое сравнимо со сталинским, с поправкой на отсутствие репрессий, и особенно та часть этого большинства, которая воюет и жертвует, воспринимает СВО как войну против антихриста (шайтана) за спасение Отечества. Такую войну нельзя закончить перезапуском капитализма на новые деньги. В том смысле, что лучше такого не делать.

Резюмируя, укажем, чем Россия может помочь себе и своим союзникам для перехода от глобального капитализма к солидарному развитию.

Официальные декларации относительно цивилизационной самости России не стоит недооценивать. Ибо, сказавши а, нужно говорить б – самоопределение страны-цивилизации должно быть концептуально фундировано и доказано на практике, что предполагает убедительную для всех верификацию как геополитического суверенитета, так и народного благополучия.  

Россия обладает необходимой традицией цивилизационного самосознания, кратко выраженного в формуле: «Москва – третий Рим». Иными словами, страна-цивилизация Россия мыслит и воссоздаёт себя в истории как наследницу тысячелетней Византии, новую родину православного христианства и защитницу всех традиционных религий, общенародное имперское государство, которое обеспечивает солидарное развитие всех социальных классов и народностей, составляющих российскую историческую общность.

Цивилизационное самосознание, явленное в русской религиозной, художественной и публицистической литературе, ориентировано на идеалы общенародной соборности и всеобщей государственной службы с определением социального статуса индивидов сообразно их общественным заслугам. Отсюда – непримиримый антагонизм русского духа и капитализма. И отсюда же – странное, на первый взгляд, сочетание политических репрессий с непритворным энтузиазмом масс в эпоху Сталина. Поэтому ясный отказ от идеологии капитализма с утверждением традиционных религиозно-соборных и государственных основ Русского порядка, будет непременно способствовать подъёму народного духа и, что не менее важно, преодолению проклятия гражданской войны на пути не капиталистического, а солидарного развития российского общества.

У России есть национальная школа политэкономической мысли, альтернативная как ангажированной теории саморазвития капитализма, так и марксистской доктрине прибавочной стоимости. В рамках указанной национальной школы создана адекватная политэкономическая теория денег. И что ещё более важно, у России есть эксклюзивный опыт государственного управления многоукладной экономикой на основе государственного кредита и опережающего роста капиталовложений в развитие базовой инфраструктуры народного хозяйства – чрезвычайно успешный опыт инновационной сталинской экономики.  

Контролируя не менее седьмой части земной суши и около 8 млн. кв. км. исключительной экономической зоны мирового океана, Россия обладает многовековым опытом организации бесперебойного функционирования трансконтинентальных торговых путей, и, что не менее важно, опытом обеспечения солидарного развития всех тех народов, которые живут на указанных торговых путях и заинтересованы в их бесперебойном функционировании. 

В XX веке российский опыт обеспечения солидарного развития народов был творчески развит и поднят на новый уровень в формате СССР, а также в рамках Совета Экономической Взаимопомощи, объединявшего 11 стран участниц. Особый интерес представляют согласование и взаимная привязка народнохозяйственных планов, а также система многосторонних расчётов стран-членов СЭВ, которые осуществлялись Международным банком экономического сотрудничества в переводных рублях.  

Таким образом, у России есть всё, чтобы не ограничиваться ролью включённого наблюдателя агонии глобально оцифрованного и капитализированного человечества, а взять на себя миссию лидера, показывая пример солидарного развития и социального благополучия. Зачем Бог создал и уберёг Россию? Не затем разве, чтобы исполнить заветное дело праотца Ноя – снова строить ковчег во спасение рода человеческого? Кто, если не мы? Никто кроме нас, ибо мы – русские и с нами Бог.

[1] Popper K.R. The Open Society and Its Enemies. Vol. I, II. London, Routledge, 1966; Griffin K., Knight J., eds. Human Development in the 1980s and Beyond. Journal of Development Planning, 1989, No. 19, рp. 9-40. (Special number); Sen A. On ethics and economics. Oxford, New York, Basil Blackwell, 1987; Mahbub ul Haq. Reflections on Human Development. New York, Oxford, Oxford University Press, 1995.

[2] Amartya Sen et al. The Standard of Living. Cambridge University Press, 1987; History of the Human Development Report http://hdr.undp.org/en/humandev/reports/

[3] Афанасьева О.В. Открытое общество и его риски. Перечитывая Карла Поппера. Вопросы философии, 2012, № 11, сс. 43-54.

[4] Jean Baudrillard. La société de consommation: ses mythes, ses structures. Gallimard, 1974; Jean-François Lyotard. The Postmodern Condition. Manchester University Press, 1979; Gilles Deleuze, Félix Guattari. A Thousand Plateaus: Capitalism and Schizophrenia. University of Minnesota Press, 1987.

[5] Inglehart R. Modernization and Postmodernization. Cultural, Economic and Political Change in 43 Societies. Princeton: Princeton Univ. Press, 1997.

[6] McLuhan, Marshall. Understanding Media: The Extensions of Man. Cambridge: The MIT Press, 1994.

[7] Капица С.П. Парадоксы роста: Законы глобального развития человечества. М.: Альпина нонфикшн, 2012.

[8] Капица С.П. Новый кризис опаснее чумы и мировой войны // Известия. 12.02.08

[9] Афанасьева О.В. Интегрированные коммуникации, но дезинтегрированное общество. Quo vadis? Тетради по консерватизму, 2021, №3, сс. 135-145.

[10] Курпатов А. Люди массово тупеют: научно доказано. https://dzen.ru/a/XHeo6r5UlAC0J-i6

[11] Todd E. La Défaite de l'Occident. Paris, Gallimard, 2024.

[12] Michael I. Ojovan, Mikhail B. Loshchinin. Heuristic Paradoxes of S.P. Kapitza Theoretical Demography. European Researcher, 2015, Vol. 92, Is. 3, pp. 237-248. (In Russ.) http://www.erjournal.ru/journals_n/1427563722.pdf

[13] См.: Удальцова З.В. Византийская империя в ранее средневековье (IV – XII вв.) // История Европы. Т.2. Средневековая Европа. М.: Наука,1992, с. 85-111; Александр Травин.  О чём говорит нам экономика Византии. Государство, опередившее время https://reosh.ru/o-chyom-govorit-nam-ekonomika-vizantii-gosudarstvo-operedivshee-vremya.html

[14] Алексей Лидов. Византийский миф и европейская идентичность https://proza.ru/2014/02/23/1881

[15] Аристотель. Никомахова этика, 1132b.

[16] Аристотель. Политика, 1258b 5.

[17] Поланьи К. Наша устаревшая рыночная психология // Поланьи К. Избранные работы. М.: Издательский дом «Территория будущего», 2010, с. 42.

[18] Lyndon LaRouche on Who Invented Malthus https://larouchepub.com/eiw/public/2021/eirv48n07-20210212/eirv48n07-20210212_019-lyndon_larouche_on_who_invented-lar.pdf

[19] Colin Crouch. Post-democracy. Polity Press, Cambridge 2005; Emmanuel Saez and Gabriel Zucman. The Triumph of Injustice: How the Rich Dodge Taxes and How to Make Them Pay. WW Norton & Company, New York (2019).

[20] Гильфердинг Р.  Финансовый капитал: Новейшая фаза в развитии капитализма. Пер. с нем. М.-Л.: Политиздат, 1959 [Rudolf Hilferding. Finance capital: a study of the latest phase of capitalist development.

London; Boston: Routledge & Kegan Pau, 1981]; Ленин В.И. Империализм, как высшая стадия капитализма // В. И. Ленин. Полн. собр. соч. М.: Политиздат, 1969. Т.27; Eustace Mullins. The Secrets of the Federal Reserve. The London Connection, 1983; Интервью с Линдоном Ларушем (2001). Блеск и нищета новой римской империи. https://zavtra.ru/blogs/2001-07-0351; Катасонов В. Ю. Капитализм. История и идеология «денежной цивилизации». М.: Институт русской цивилизации, 2013.

[21] Margrit Kennedy. Interest and Inflation Free Money (1995), pp. 9-10 https://monneta.org/en/margrit-kennedy-interest-and-inflation-free-money/; Dean Henderson. The Federal Reserve Cartel: The Eight Families (2011) https://www.globalresearch.ca/the-federal-reserve-cartel-the-eight-families/25080; Vitali S, Glattfelder JB, Battiston S. The Network of Global Corporate Control (2011) https://journals.plos.org/plosone/article?id=10.1371/journal.pone.0025995   

[22] Donella H Meadows, Jorgen Randers, Dennis L Meadows, William W Behrens. The Limits to Growth: A Report for the Club of Rome's Project on the Predicament of Mankind. Universe Books, New York, 1972.

[23] Zbigniew Brzezinski. Between Two Ages. America's Role in the Technetronic Era. The Viking Press, New York, 1970.

[24] Julian Huxley. In New Bottles for New Wine. London: Chatto & Windus, 1957; Nick Bostrom. A history of transhumanist thought // Journal of Evolution and Technology, 2005, vol. 14, no. 1, pp. 1-25. 

[25] Piketty T. Capital in Twenty-First Century, Harvard University Press. 2014.

[26] Margrit Kennedy. Interest and Inflation Free Money (1995), pp. 9-10; Vitali S, Glattfelder JB, Battiston S (2011) The Network of Global Corporate Control. PLoS ONE 6(10): e25995. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0025995

[27]  Wallerstein I. Historical Capitalism. L.; N.Y.: Verso, 1989.

[28] Arrighi G. The Long Twentieth Century: Money, Power, and the Origins of Our Times. L.; N.Y.: Verso, 1994.

[29] Frank A. G. ReOrient: global economy in the Asian Age. Berkeley: University of California Press, 1998; Arrighi G. Adam Smith in Beijing: Lineages of the Twenty-First Century. L.; N.Y.: Verso, 2007.

[30] Поланьи К. О вере в экономический детерминизм // Поланьи К. Избранные работы. М.: Издательский дом «Территория будущего», 2010, с. 29.

[31] Предложенное профессором В.Ю. Катасоновым сравнение капитализма с вирусом представляется очень точным и ёмким – и даже больше, чем кажется на первый взгляд. См. Катасонов В. Ю. Капитализм. История и идеология «денежной цивилизации». М.: Институт русской цивилизации, 2013. 

[32] Michael Rowbotham. The Grip of Death. A Study of Modern Money, Debt Slavery and Destructive Economics. Charlbury. Carpenter Publishers, 1998.

[33] Нелепость марксова толкования феномена золота хорошо показана гением русской военно-политической разведки генералом А.Д. Нечволодовым, который известен как автор замечательных по глубине мысли исторических и экономических очерков. См. Нечволодов А.Д. От разорения к достатку. Русские деньги. М.: Издательство «Родная страна», 2017.

[34] Silvio Gesell. Die Natürliche Wirtschaftsordnung. Rudolf Zitzmann Verlag, Nuremberg, 1904, (IXth. edition 1949).

[35] John Maynard Keynes. The General Theory of Employment, Interest and Money. London, 1936, (reprinted 1967), p. 355.

[36] Шарапов С.Ф. Бумажный рубль (его теория и практика) и другие работы. М: Издательство «Родная страна», 2017.

[37] Ханин Г.И. Экономическая история России в новейшее время. В 2 т. Новосибирск: НГТУ, 2008; Катасонов В.Ю. Экономика Сталина. М.: Институт русской цивилизации, 2014; Галушка А.С., Ниязметов А.К., Окулов М.О. Кристалл роста к русскому экономическому чуду. М., 2021.

.

[38] Федорченко А.В. Экономика переселенческого общества (Израильская модель). М.: Институт востоковедения РАН, 1998.

[39] Айзенштадт Ш. Израильское общество – характерные черты и проблемы. – Социальная жизнь и социальные ценности еврейского народа. Иерусалим, 1977, с. 476.

[40] Карл Маркс. К еврейскому вопросу // К. Маркс, Ф. Энгельс. Собр. соч., 2-е изд. Том 1; Вернер Зомбарт. Евреи и хозяйственная жизнь // В. Зомбарт. Буржуа. Евреи и хозяйственная жизнь. М.: Айрис-Пресс, 2004.

[41] Attali Jacques. Les Juifs, le monde et l`argent. Paris: Fayard, 2002; Авраам Шмулевич. Мистика и политика. https://www.apn.ru/publications/article22126.htm

[42] Кокорев В.А. Экономические провалы. - М.: Общество купцов и промышленников России, 2005.

[43] См. Леонтович В.В. История либерализма в России 1762-1914. М.: Русский путь, 1995.

[44] См.: Нечволодов А.Д. От разорения к достатку. Русские деньги; Бутми Г.В. Золотая валюта. М.: «Родная страна», 2017.

[45] К середине 1950-х в промысловой кооперации работали более 2 млн человек; артели производили 100% детских игрушек, 40% мебели, 40% верхнего трикотажа, 35% швейных изделий, 35% обуви. В период 1940–1954 гг. личные приусадебные хозяйства формировали от 50 до 80% доходов крестьян. ЛПХ производили 85% яиц, 70% молока и более 50% мяса от общего объема их производства в стране. См.: Галушка А.С., Ниязметов А.К., Окулов М.О. Кристалл роста к русскому экономическому чуду. С. 187-197.

[46] Коэффициент бедности при уровне дохода $6.85 в день (2017 PPP). Всемирный банк, платформа «Бедность и неравенство».

Poverty headcount ratio at $6.85 a day (2017 PPP). World Bank, Poverty and Inequality Platform. Available at: https://data.worldbank.org/indicator/SI.POV.UMIC?end=2022&locations=RU-IT-SE-AT-US-EE-PT-PL&name_desc=false&start=2000&view=chart

[47] Классификация стран по уровню дохода, применяемая Всемирным банком в 2024–2025 годах.

World Bank country classifications by income level for 2024-2025. Available at: https://blogs.worldbank.org/en/opendata/world-bank-country-classifications-by-income-level-for-2024-2025